Я иду  на огромные расходы ради  приобретения детективных романов,  но стоит
мне чуть повернуться спиной, как люди косяками начинают их лямзить.
-- Эта книга принадлежит моей дочери Амелии.
-- Милая старушка Амелия! -- сказал Сирил душевно. -- Таких поискать!
-- Я  взяла роман, чтобы почитать в поезде.  А теперь, мистер Муллинер,
не будете ли вы столь любезны объяснить мне, что вы делаете в моей комнате?
Сирил хлопнул себя по лбу:
-- Ну конечно же! Я теперь вспомнил. Все подробности воскресают  у меня
в памяти. Она говорила, что вы  его взяли. И более того. Я внезапно вспомнил
деталь,  полностью  вас очищающую. В конце пути  я  засуетился,  задергался,
вскочил  на  ноги,  швырнул  чемоданы  на  платформу. Короче говоря,  совсем
потерял голову. И,  как  идиот, оставил мой экземпляр  "Стрихнина  в супе" в
вагоне. Что же, мне остается лишь принести свои извинения.
-- Вы  можете не  только принести извинения, но и  сообщить мне, что вы
делаете в моей комнате?
-- Что я делаю в вашей комнате?
-- Вот именно.
-- А-а!  -- протянул Сирил, присаживаясь на край  кровати. -- Вы вполне
вправе задать такой вопрос.
-- Я уже задала его. Три раза.
Сирил  закрыл  глаза.  Почему-то  его  мозг  слегка помутился и  вообще
несколько утратил хватку.
-- Если  вы намереваетесь уснуть  тут, мистер Муллинер, -- сказала леди
Бассетт, -- поставьте меня в известность, и я буду знать, что делать.
Последние слова эхом отдались в памяти Сирила, и он сообразил, по какой
причине обретается там,  где обретается. Открыв глаза, он устремил недвижный
взор на леди Бассетт.
-- Леди Бассетт, -- сказал он, -- вы, если не ошибаюсь, путешественница
по пустыням и дебрям?
-- Именно.
-- В  процессе ваших путешествий  вы ведь бродили по множеству джунглей
во множестве дальних краев?
-- Без сомнения.
-- Откройте мне, леди Бассетт, -- сказал Сирил  проникновенно, -- когда
вы изводили обитателей указанных джунглей своим присутствием, не приходилось