терпеть не могла, даже не подумала обуздывать свои чувства.
Ее воплей по  количеству  и  силе звука вполне хватило  бы  для  дюжины
баронетов, найденных на полу библиотеки с  кинжалами в спине. И на Билла они
произвели самое  неблагоприятное воздействие. Как выразительно написал автор
"Охоты на снарка" про одного из своих главных героев,

И так велик был его испуг,
Что белым как мел стал его сюртук.

Вот и лиловая пижамная куртка Билла почти побелела.
Хоть  он  и  симпатизировал  Помоне, но не задержался  для  дальнейшего
братания, а бросился  к двери на  такой скорости, что  самому  атлетическому
гепарду оставалось бы только беспомощно пожать плечами, и  вылетел в коридор
как  раз  в   ту  минуту,  когда   разбуженная  шумом  Джил   выглянула   из
комнаты-с-часами.  Она  увидела, как Билл на цыпочках  прокрался  в  комнату
Генриха Восьмого, и с горечью подумала, что там ему и место.
А еще четверть часа спустя, когда  Билл лежал в постели и бормотал себе
под  нос:  "Девятьсот  девяносто  восемь...  Девятьсот  девяносто  девять...
Тысяча..." -- Дживс вошел в комнату с блюдечком в руке.
На блюдечке лежало кольцо.
-- Я только что встретил в коридоре мисс Уайверн, милорд, -- сказал он.
-- Она просила передать вашему сиятельству вот это.

Глава XVI

Уайверн-холл, дом  полковника  Обри  Уайверна,  отца  Джил,  служившего
начальником полиции графства  Саутмолтоншир,  был расположен сразу за рекой,
протекавшей в дальнем  конце  сада через  владения  Рочестер-Эбби, и вот  на
следующий  день,  после  совершенно  неудовлетворительного  обеда  полковник
Уайверн сердитыми шагами  вышел из столовой,  проследовал в свой  кабинет  и
позвонил  дворецкого.  По  прошествии  соответствующего  времени   дворецкий
явился, запнувшись  о ковер у  порога и  воскликнув при этом:  "Ах ты,  чтоб
тебя!"  --  что случалось с ним всякий раз,  через  какой  бы  порог  он  ни
переступал.
Полковник Уайверн был  приземист  и толст и досадовал  на  это, так как