-- Вот именно, милорд. Когда  речь  идет о столь огромных цифрах,  люди
уподобляются  глухому  аспиду, который не слышит голоса укротителя,  сколько
тот его ни укрощай.
-- Одним  словом, среди моих  знакомых не найдется ни одного возможного
заимодавца, -- заключил Билл. -- Ничего не выйдет. Мне очень жаль.
У капитана Биггара из ноздрей начали вырываться языки пламени.
-- Вам  еще  больше будет жаль, и я скажу вам когда, -- прорычал он. --
Когда  вас  с  вашим  расчудесным  секретарем  поставят  за  загородкой  для
подсудимых в уголовном суде и судья воззрится на вас сквозь свои бифокалы, а
я буду сидеть в публике  и  строить  вам  рожи. Вот когда вам станет всерьез
жаль...  и  еще потом,  немного  спустя, когда  судья  огласит приговор  под
одобрительные  возгласы  присяжных   и   вас  отправят  в  места  отдаленные
отрабатывать свои два года или сколько там вам дадут, на каторжных работах.
У Билла сам собой открылся рот.
-- Э нет, постойте-ка, -- возразил  он. -- Вы не пойдете на такое... на
такую... на что, Дживс?
-- На такую крайнюю меру, милорд.
-- Вы, конечно, не пойдете на такую крайнюю меру.
-- Это вы так думаете.
-- Никто не хочет неприятностей.
-- Между тем что  хочешь и что получишь -- большая разница,  -- буркнул
капитан Биггар и, скрежеща зубами, вышел в сад, чтобы немного поостыть.
Позади себя он оставил  такую  тишину, какие обычно называют зловещими.
Первым ее нарушил Билл:
-- Ну и угодили мы в историю, Дживс.
-- Действительно, можно сказать,  что  в наших делах наметился довольно
острый кризис, милорд.
-- Этот тип требует фунт мяса.
-- Да, милорд.
-- А у нас мяса нет.
-- Совершенно верно, милорд. Положение весьма неприятное.
-- Ну и субъект этот Биггар! Похож на гориллу, которая мается животом.
-- Да,  пожалуй,  просматривается  некоторое  сходство с  этим  зверем,
страдающим вами упомянутой болезнью.
-- А обратили вы на него внимание за ужином?