простились.
А через минуту снова зазвонил звонок. Открываю дверь, и у порога снова
стоит он.
-- Как, вы говорили, ее зовут?
-- Зовут? Кого?
-- Вашу невесту.
-- Трикси Уотербери.
-- Боже милосердный! -- воскликнул он, повернулся и ушел. А я снова
погрузился в сладкие грезы, которые он прервал своим приходом.
Было такое время, когда, если бы ко мне кто-то пришел и сказал: "Мистер
Вустер, меня подрядила одна солидная издательская фирма написать вашу
биографию, и мне нужны какие-нибудь интимные подробности, которых, кроме как
у вас, нигде не раздобыть. Оглядываясь назад, какой момент вы считаете
верхом вашей жизненной карьеры?" -- я бы ответил не задумываясь. Это было,
сообщил бы я ему, когда мне шел четырнадцатый год и я состоял учеником в
закрытой частной школе "Малверн- Хаус", что в Брамли-он-Си, возглавляемой
князем тьмы и злодейства Обри Апджоном М.А. [Сокращение от латинского
Magister Artium, то есть магистр гуманитарных наук]. Он велел мне на
следующее утро явиться к нему в кабинет, а это всегда означало полдюжины
горячих тростью, которая кусала, как змея, и жалила, как аспид. И каково же
было мое счастье, когда наутро я весь с ног до головы покрылся красными
пятнами, у меня оказалась корь, и неприятное объяснение с начальством само
собой отложилось на неопределенное время.
Это и был мой высший миг. Примерно такое же блаженство переживал я
теперь, только еще более упоительное, эдакое тихое ликование, осеняющее
человека, который оставил с носом силы зла. Я словно освободился от
огромного груза. Вообще-то в каком-то смысле так оно и было. Царица Фей
наверняка потянула бы на добрых сто шестьдесят фунтов по магазинным весам,
но я имею в виду не это, а ужасную тяжесть, которая угнетала мне душу.
Наконец-то усмиренные розовые тучи у меня над головой разошлись, и с небес
засияло улыбчивое солнышко.
Единственное, чего мне не хватало для полного счастья, это Дживса,
чтобы разделить с ним миг моего торжества. Я даже подумал, не позвонить ли
ему в клуб "Подсобник Ганимед", но не хотелось отрывать его, когда он, может
