постаралась смягчить  его. Уже во  время вчерашнего разговора Джеф заметил в
ней некоторую враждебность,  но думал, что окончательно рассеял всякую тень.
Однако глаза  миссис Моллой по-прежнему  горели злостью и недоверием. Если б
даже он не прочел ее взгляда, первые же слова внесли окончательную ясность.
- Так здесь мистер Умник! - сказала она. - Явился, не запылился.
При всем желании эти слова нельзя было счесть  комплиментом, как нельзя
было,  глядя  на  решительные  черты  и  горящие  глаза  Долли,  списать  на
безобидную  болтовню.  В   такие   минуты  миссис  Моллой,  особа  вообще-то
привлекательная,  больше  походила на кобру, готовую к  прыжку,  чем  добрая
часть настоящих кобр.
Однако,  если  Джеф  и  дрогнул,  то  лишь на  мгновение.  Как  человек
разумный, он сразу сообразил, что в его планах опять что-то  разладилось. Он
внутренне напружинился, готовясь отвертеться по новой.
- Добрый день. Вас сегодня вспоминали за ланчем.
- Вот как?
- Да. Гадали, куда вы делись.
- Сказать, куда?
- Скажите.
- И скажу.  Мы были  в конторе Шерингема Эдера. И  когда мы сказали Дж.
Шерингему Эдеру, что один тип будто бы купил его дело,  Дж.  Ш. Эдер сказал:
"Что за черт? Я никому ничего не продавал". Ну, что теперь запоете?
Джеф кивнул.
- Я и  сам себя спрашивал, - сказал  он, -  ни случится ли  чего-нибудь
такого.
- Теперь ответ известен,  случилось, - отвечала миссис Моллой. - Можете
укладывать вещи.
- Укладывать вещи?
- Чтобы не задерживаться, когда я все это выложу миссис Корк.
- Вы же не станете ей говорить!
- Почему это?
- Ну, во-первых, -  начал  Джеф,  - вы не захотите  лишиться  живого  и
занимательного  собеседника  в  доме,  где,  я  успел  заметить,  с  веселой
компанией не густо. Представьте, что вам придется сутки  напролет общаться с
этими занудами.
Мистер Моллой обиделся.