-- Никуда вы не уходите! -- очнулся Роско Бэньян. -- Вас-то мне и надо.
Это правда, что Кеггс мне говорил?
--  Мистер  Бэньян  имеет в виду то, что случилось за обедом у его отца
десятого сентября 1929-го  года, мистер Байлисс. Если помните, вы предложили
брачную тонтину.
Мортимера  Байлисс не  так  легко было ошеломить,  но  при этих  словах
монокль выпал из его глаза.
-- Вы  об этом знаете?  Боже правый!  Где вы были?  Сидели под  столом?
Притворились кадкой для пальмы?
-- Нет, сэр, телесно я не присутствовал. Однако я завел  обыкновение, с
тех  пор,  как акции  пошли  вверх, прятать  диктофон  за портретом  Джорджа
Вашингтона, на каминной полке. Я подумал, что это  поможет мне распорядиться
моими сбережениями.
-- Вы  записывали  каждое  слово?  Должно быть, получили  много  ценных
советов.
-- Да,  сэр. Однако самый  ценный был  ваш -- продать  акции, а  деньги
вложить в государственные бумаги.
-- Вам хватило ума это сделать?
-- На следующий же день,  сэр.  Я бесконечно благодарен вам, и  считаю,
что вы заложили основы моего благосостояния.
Роско,  который  с растущим нетерпением слушал дружескую беседу,  грубо
вмешался.
--  Ну,  хватит!  Благосостояние,  видите ли! Это правда  про  тонтину,
Байлисс?
-- Истинная правда. Моя самая блестящая мысль.
-- Деньги и впрямь получит тот, кто последним женится?
-- Да. Они ждут.
-- Около миллиона?
-- Наверное.  Первоначальный  капитал  составлял  полмиллиона.  Один из
одиннадцати...
-- Двенадцати.
-- Одиннадцати! Я  --  бездетный холостяк.  Дж.Дж.  и десять гостей  --
всего одиннадцать. Когда вы меня перебили, я собирался сказать, что  один из
одиннадцати утром, на свежую голову  вышел  из игры. Так что десять  человек
внесли по пятьдесят тысяч с носа.