вошли  в  контору  Кроткий,  очищенный  страданием  Генри отнес в  святилище
карточку высокого гостя. Мистер Слинсби, внешне -- спокойный, внимательно ее
изучил.
-- Кто это? -- осведомился он.
-- Мзна, сэр.
-- Что ему нужно?
-- Мзна, сэр.
-- Веди его, трам-та-ра-рам, -- завершил беседу хозяин.
Мы видели Уилфреда  Слинсби  в беде, но за  то  недолгое время, которое
прошло  с нашей  встречи, на  него  обрушился еще  один удар.  Ко всем  этим
Лилиям, Пилбемам  и  свищущим  Генри прибавилась исчезнувшая стенографистка.
Обычно сочувствуют тем, кто оделся для  бала, а идти некуда, однако не лучше
и тем, кто собирался диктовать, а диктовать некому. Так стоит ли удивляться,
что лондонский представитель впал в глубокую скорбь?
Исчезновение стенографистки  (как назвал бы он  все это, если  бы писал
детективы)  отличалось   какой-то   тошнотворной   загадочностью.  Он  видел
собственными глазами, что она появилась в  конторе -- и что же? Мало того --
когда нервные центры  дошли  до  ручки, в кабинет, вместе  с  гостем,  вплыл
мерзкий Пилбем.
Всякий, кто варил яйца, знает одну занятную штуку: вода, которая просто
плевалась  и   буйствовала,   достигнув  точки  кипения,  внезапно  утихает.
Случилось  это  и с мистером Слинсби.  Да,  он зыркнул на гостей  неподбитым
глазом,  но  не  вскочил и не укусил их. Да, он сжал тяжелую чернильницу, но
тут же и отпустил.
-- Сэр Джордж Пайк, издательство "Мамонт", -- сказал  Пилбем. -- Мистер
Слинсби.
-- Это вы издаете "Светские сплетни"? -- мрачно спросил хозяин.
-- Среди множества других газет, -- отвечал гость.
Мистер Слинсби  сжал и отпустил  чернильницу. Пилбем перешел к делу. Со
старичком он уже поговорил.
-- Нам удалось узнать, --  начал  он,  --  что у вас служит дочь нашего
старого друга. Она ушла из дома.
-- Амнезия, -- вставил сэр Джордж.
-- Именно, -- поддержал Пилбем.
-- Вот как? -- зловеще и спокойно осведомился мистер Слинсби.