Наша   цивилизация   столь   сложна,    что    передвижениями   управляющего
заинтересовался  сам  Перси  Пилбем,  тайный  глава  газеты, которую явно  и
неохотно возглавлял Родерик Пайк.
Наутро  после той  беседы,  о которой мы  рассказали,  Родерик сидел  в
редакции,  глядя  на  корректуру  статьи о злодеях-букмекерах --  статьи,  в
которой Айк Пуля упоминался по меньшей мере трижды и без  малейшей симпатии.
Серия разоблачений,  порожденная  Пилбемом,  пресеченная Родериком и властно
воскрешенная  его  отцом, вообще  отличалась  остротою;  но,  с  отвращением
признавал  ее  подневольный покровитель, на сей раз  она  переострила  самое
себя.  Перед  Пилбемом,  обличавшим  козни Пули, сам Ювенал  казался  робким
миротворцем.
Родерик отирал бледный лоб, страдая не столько из-за сбежавшей невесты,
сколько из-за пламенной статьи. Бегство  буквально  сотрясло  семью;  однако
жених сохранял  присутствие духа,  что там -- он даже  насвистывал. А вот на
первом  же абзаце  статьи  свист исчез, как  Фелисня.  Когда Родерик  совсем
спекся, вошел  Пилбем, сияющий, наглый,  бойкий, бодрый и неумолимый. Он был
молод  (двадцать три  года),  плюгав, или, если  хотите  -- тщедушен,  носил
клетчатый костюм, лелеял  похожие  на мох  усики,  а черные волосы  смазывал
бриолином.
Поздоровался он радушно, ибо, по  тактичности,  не  хотел  подчеркивать
свою победу Формально Родерик был начальством; это он тоже учитывал.
-- А! -- заметил он. -- Читаете мою вещицу.
Резко вздрогнув, Родерик выронил вещицу, словно ядовитого паука.
-- Ну, как  вам? -- осведомился  подчиненный, но ответа  дожидаться  не
стал. --  Прямо скажем, повезло. На таку-у-ую штуку  вышел, опупеть! Дадим в
следующий номер.
Родерик облизнулся -- нет, не плотоядно, губы как-то  ссохлись. Мысль о
следующем номере вызывала тупую боль под ложечкой.
-- Что там у вас? --  мрачно спросил он. Пилбем снял пиджак, повесил на
вешалку,  надел  куртку  с  эмблемой  крикет--  ного клуба,  куда  ходил  по
субботам, и ловко вырезал из старой обложки новые нарукавники.
-- Захожу  это  к  Марио,  --  начал  он.  -- А там один тип с девицей.
Хористка, что ли, платье такое розовое. Не иначе, из театра.  А  его я знаю,
он тут был, Слинсби фамилия. Видали?
Родерик ответил, что не удостоился этой чести.