Машка, кобыла  золотая, вынослива и ненасытна. Конечно, одного  и  даже
двоих при любом раскладе ей  мало;  наше  счастье.  Пружиня бедрами,  поводя
глазом --  абсолютная  свобода, абсолютная  власть! -- она прислушивается  к
своим желаниям: сейчас.
-- А сейчас нам нужен  самый маленький, ему  тоже найдется работа, и не
слишком твердый, просто плотный. Сейчас мы ему тоже сделаем хорошо.
И  встает перед  Жорой, повернувшись  спиной.  Он тянется,  она  слегка
приседает, и  он целует ее в попу, жадно  вдавливая лицо в спелое податливое
полушарие.
--  О  и, колется! --  взвизгивает  и смеется она. --  Сильнее,  еще...
безобразник, поставил девочке засос прямо на попку!
Берет из тумбочки вазелин и смазывает "запасной вход". И пристраивается
на  корточки над Жорой,  задом к нему, занося крутые холмы-половинки над его
стартующим снарядом.
-- Это  называется бильбоке -- насаживание  шара дырочкой на  палку, --
заведя руку назад, берется за него и приставляет к темной лучистой  звезде в
глубине ложбины своей сногсшибательной женской задницы.
--   Так-так-так-так...  --   пришептывает   она,  насаживаясь  мелкими
осторожными движениями на его конец.
Спинка  ее прогнута, узкая  талия круто и плавно  переходит  в  круглый
здоровенный зад, он ходит  вверх-вниз, принимая в себя  член до  основания и
снова  выпуская,  а Маша  двигает  и вертит своей чемпионской  попой во  все
стороны, качается над ним,  не отпуская вовсе, вставленный упруго мотается в
прихвате,  помпа  наяривает!  В  маленьких  малиновых  ушах  отчаянно скачут
сережки.
--  Машка,  сука, я  люблю твою роскошную  красавицу женскую  жопу,  --
сбросив все тормоза, цедит Жора, -- ты же ее выставила прямо передо  мной...
ты  двигаешь ею  вверх-вниз... твой  литой  круп... какая она здоровенная  и
круглая... насаживай  ее на  мой хуй,  моя золотая девочка...  хорошо, туго,
крепко... выебал мою милую девочку прямо в попочку...  обожаю твою бесстыжую
жопенцию! еще!!!
Он рычит, оскаливается и содрогается. Маша слезает на  пол и обматывает
сникший  военно-морской вымпел  белой  капитулянтской  салфеткой из  той  же
тумбочки.
--  Безде-ельники, -- томно  укоряет она. - А работать кто будет? Кто у