пришпилена к вороной гриве. Обтянутый халат круглился на откровенных формах.
В плавном движении тело под халатом дышало.
Довезя  рюкзак на певучем  ролике  до березы, она  потянулась  и  пошла
обратно, запустив:
-- Следущи-ий! кричит заведущий!..
Синяя лаковая стрекоза  прервала  свой полет, спланировала на предмет и
уселась, двигая прозрачными крылышками.
Из рюкзака торчала стриженая мужская голова.
--  С  благополучным  приземлением, --  пожелала  голова,  скосив глаза
вверх. Выпятила нижнюю губу, дернулась и фукнула: -- Пшла на хуй, сука.
Стрекоза переступила по волоскам, оскорбленно снялась и исчезла.
Визжа  и раскачиваясь,  как  выползающая  на-гора  вагонетка  с  рудой,
близился  второй  рюкзак.  Медсестра остановила его метрах  в двух,  оценила
интервал и двинулась за очередным.
--  Доктор  Ливингстон,  если  не  ошибаюсь? --  приветствовала  первая
голова, церемонно кивая. -- Как вы перенесли путешествие?
--  От  этого скрипа уши закладывает, -- пожаловалась вторая голова. --
Телега-то опять немазаная.
-- Это входит в программу. Звуковой фон -- разнообразие: дополнительные
раздражители.
--  Вот именно,  что  раздражители. Колесо --  оно требует смазки. Каши
маслом не испортишь.
--  Это ничего... главное -- чтоб обувь была разношена и гвоздь в пятку
не лез!
И  оба подсмеялись  привычной  шутке.  Третья  голова  выглядела  вовсе
древней,   ископаемой.   Лысо-седая,  водянистые   глазки  запрятаны   среди
коричневых пигментных  островков, и ее  единственный  зуб, длинный и желтый,
торчал из-под верхней  губы, как щуп. Рюкзак  ей достался плохой, последнего
срока,  слинявший и застиранный до белесости,  и с  грубой заплатой на месте
кармана.  Она смачно харкнула,  едва не  пришибив  божью коровку, хлопотливо
сновавшую вверх-вниз по травинке в охоте на тлей, и прохрипела:
-- Курить-то когда?
--   Некомпанейский   вы  народ,  гринго!  Обождите,   пока  замыкающие
подтянутся. Эй, в хвосте, шире шаг!
-- Висельники...