- Петр Мефодьич, я все, - сообщил Валерьянка. - Можно сдать?
- Как так - все? - изумился Петр Мефодиевич. - Раньше срока сдавать
нельзя. Ты должен сделать все, что только можешь.
- А зачем? - скучно спросил Валерьянка. Он устал. Надоело.
- Задание такое, - веско объяснил Петр Мефодиевич.
Валерьянка вздохнул и задумался.
- А вдруг я сделаю что-то не то? - усомнился он.
- Это не мое дело, -отмежевался Петр Мефодиевич, вновь прикрываясь
своей черной физикой с формулами. - Решай сам. "То", "не то"... Все -
"то"! всемогущество и безделье несовместны. (Безделье - частный случай
всемогущества.)
И под чарующим дурманом личной безответственности - коли фамилий и
отметок не будет - в Валерьянке зашевелилось искушение, выкинуло длинный
хамелеоновский язык, излучило радугу... Где и когда же, если не здесь и
сейчас?
19) "Если нельзя, но очень хочется, - то можно". Валерьянка
казнился безнравственностью и оправдывался желанием, подозревая его у
всех.
...Он правил в хрустальном дворце. Пенилось море о мраморную
ступень, и шептали пальмы. Под сенью фонтанов, истому орекстра, он
отведывал яств и напитков. Дворец ломился золотом, личные яхты и
самолеты ждали сигнала. Толпа повиновалась движенью его бровей. н был
Сутлтан Всего.
Султан воровато оглянулся, прикрыл тетрадь локтями и последовал в
гарем. В гареме цвели все красавицы мира, проводя время в драках за
очередь на его внимание. Гарем представлял собой среднеарифметическое
между сортивным лагерем "Буревестник" и римскими банями периода упадка,
и упадок там был такой кто хочешь упадет. Кинозвезды по его команде
показывали такое кино, куда даже киномехаников не допускают.
Он мгновенно удовлетворял любые свои прихоти - и мгновенно
удовлетворять стало нечего... Скука кралась к незадачливому султану.
- Друг мой, железный граф, - плакал он на груди Атоса. - Я
чудовище. Я погряз в пороках.
- Жизнь - обман с чарующей тоскою, - вздыхал Атос. - Вы еще молоды,
и ваши горестные воспоминания успеют смениться отрадными.
