Плотный грохот растолкнул воздух, пепел занавесил небо. Белое пламя лавы
излилось  на  склоны, лес сметался камнепадом и горел. А самое скверное,
что остров стал опускаться в океан. Это произошло  тем  более  некстати,
что  с  некоторых пор человека гнело отчетливое несовершенство последних
мелодий, явно хуже предыдущих, а накануне вырисовалось рождение  мелодии
замечательнейшей и прекраснейшей.
Он оценил обстановку,  прикинул  свои  шансы,  вздохнул,  взял  две
вяленые  рыбы  и  кувшин  с  водой,  взял  любимую  свистульку из восьми
травинок с пятью отверстиями каждая, четырех раздвоенных трубочек и двух
раковин  по  краям  и  стал пробираться через хаос и дымящиеся трещины к
холму в дальней части острова.
Там  сел,  отдохнул,  закусил и принялся с бережностью нащупывать и
выстраивать мелодию. Устав, он отпивал воды, разглаживал пальцами губы и
играл дальше.
Не то чтоб он боялся или ему было все равно. Но  он  понимал,  что,
во-первых,  вдруг  он  уцелеет;  во-вторых,  от  его сожалений ничего не
зависит; в-третьих, надо же чем-то занять время и отвлечься от  грустной
перспективы;  в-четвертых,  хоть насладиться любимым занятием; в-пятых -
да просто хотелось, вот и все.
Извержение  продолжалось,  и  остров  опускался.  Через сутки волны
плескались вокруг холма, где он спасался. У него еще оставалось полрыбы.
Когда  сверху  летели  камни, он прикрывал собой инструмент. Если ему не
удавался очередной сложный пассаж, он ругался и топал  ногами.  А  когда
мелодия  звучала  особенно  чисто и завораживающе, он прикрывал глаза, и
лицо у него было совершенно счастливое.




Цитаты

"А старший топорник говорит: "Чтоб им всем сгореть, иродам!"

Плотников, "Рассказы топорника".