- Сколько стоят?
- Что я, помню?.. Деньги летят, знаешь...
- А те часы где?
- Те я у избушки оставил... положил, и бежать.
- Значит, посылку открыл, раз знаешь про них?
-  А что им зря пропадать, - пробурчал он, совершенно уничтоженный.
- Хочешь - забери, что мне... я просто на память...
Я  вздохнул.  Что  с него возьмешь, беззлобного. Он и свое отдал бы
еще легче, чем мое взял. Понравилось, и все тут, велик ли грех,  он  тут
со  мной  уже  две  недели деньги расшвыривает, ящик этих часов прогулял
небось.


- 84 -

- Сколько тебе лет, Саня?
- Двадцать девять, - ответил он с обидой.  -  Жениться  вот  думаю,
пора. Не посоветуешь?


Это было полтора года спустя.
А   тогда   солнце   дробилось   радугой  в  пропеллере.  "Аннушка"
протарахтела, снижаясь и скользя,  качнула  крыльями  и  села  на  реку,
вспоров  два  веера алмазной пыли. Летчики в собачьих унтах и цигейковых
куртках закурили и пошли к избушке угоститься рыбкой.
Саня хлопотал: чай заварил индийский, выставил субудай - малосол из
свежей, вчера вынутой из проруби, нельмы, с  солью,  уксусом,  перцем  и
чесноком,  подарил  им  по  глухарю:  с  летчиками  надо  дружить,  чтоб
прилетать хотели, от летчиков много зависит.
Я помог ему таскать кули и связки в самолет.
- Заблудился, значит? Бывает. Хорошо еще, что нашелся. Тайга -  это
тайга.
Летчики пахли одеколоном, мылом, отутюженной одеждой. Цивилизацией.
невероятно  чистоплотны  и  ухожены  были  летчики. Неужели и я в городе
такой?