В губительной дряблости закона --  бессилие политической  и социальной  воли
нашей цивилизации.
И то  поразительное, что сегодня  ни  масса, ни лидеры не желают видеть
элементарную и очевидную истину и спасать, пока еще не поздно, своих детей и
внуков, народ, страну и цивилизацию -- это даже не приговор. Это диагноз.
Все  цивилизации рано  или поздно гибли  и спустя  время уступали сцену
другим.   Этот   упадок   имел   разные  аспекты:   экономический,  военный,
демографический, культурный, моральный.  Имел и законодательный аспект.  Без
него никак. Безделье, шкурничество, бесплодный разврат и воровство неизбежно
должны сопровождаться какими-то  законодательными введениями,  выключениями,
послаблениями.  Суровость  и  прагматизм закона  периода  подъема  сменяется
множеством крючкотворных параграфов и размыванием категорических запретов.
Упадок  являет себя, что самое безнадежное, даже  на  базовом уровне --
физическом: увеличение роста, уменьшение костной и мышечной  массы, снижение
кальция  в  скелете, рост бесплодия и  импотенции.  А что делать? Сбрасывать
хилых детей со скалы? Нельзя ведь. Значит, надо уходить.
В законе объективным образом отражается сущность общества и его членов.
Интеллигенция,  как   самый  интеллектуально  чуткий,  восприимчивый  и
реагирующий передовой отряд общества,  яснее  и лучше  прочих слоев выражает
суть  происходящего: она ничего не хочет понимать, но ее устами произносится
то, что объективно  споспешествует объективному процессу. Именно она сегодня
за все хорошее, что в реальном исполнении  ведет ко всему плохому: идеология
попустительства  преступности и  тунеядству,  рост  террора  и  исчезновение
наций.
...Еще  раз. Государство стоит на законе.  Если закон кажется личностям
абсурдным,  вредным  и  даже  непонятно   откуда  взявшимся  --  это  лишнее
свидетельство  и аспект надличностной объективности  государства, которое  не
мы создаем по нашей воле -- но оно складывается из нас по своим законам.