оправдывающей собственную нехорошесть. То есть  потребность  самооправдаться
как аспект бравады.
Запомним этот опыт и будем иметь его в виду.
2. И вот эти дети, несколько повзрослев --  уже не 4--6, а 5--11 лет --
играют в  войну. Делятся  на  "наших"  и  "ихних".  Самый обычный в  течение
десятилетий вариант в СССР  --  на "наших" и "немцев",  то  бишь "фашистов".
Заранее известно, что наши победят, иначе и  невозможно, да и на самом  деле
так  ведь было. В  фашисты  идти  никто  не стремится, но --  надо: делятся,
причем  наши конечно  поздоровее  будут, получше и многочисленней, и главный
лидер  всегда  среди  наших.  Наше дело  правое,  победа будет за нами. Наши
способны   совершать   подвиги,    фашисты   --    нет.   Наши   готовы   на
самопожертвование, фашисты обязаны отвечать на допросах и  стараться сберечь
свою жизнь.
И  "немцы"  мигом   входят  в   роль.  Засучивают  рукава,   выставляют
"шмайссеры",  придают  зверский  вид  лицам   и  позам.   И   с   садистским
удовлетворением "расстреливают госпиталь" или "мирное население". Им приятно
быть  страшными,  жестокими, беспощадными.  Приятно  побыть в шкуре жутких и
наступающих немецких солдат, как  их показывали в  советском кино  про сорок
первый год.
Это  что -- гениальная  система Станиславского?  Или игровое проявление
скрытой  немотивированной  агрессии?  И  первое  есть,  и  второе  есть,  но
полностью объяснить явление они не могут.
Однако запомним:  восьмилетние  мальчики ставят  себя  на  место  своих
страшных (и побежденных в  данном случае) врагов, идентифицируют себя с ними
--  и,  испытывают  от  этого  острые  положительные  ощущения.  Вот  только
"положительность" здесь надо оговорить. В общем ощущения желаемые, приятные,
но присутствует и оттенок, нотка, прослойка, мазохизма. Вообще  они не хотят
быть фашистами, навсегда, постоянно -- не хотят: да им это  и не  грозит. Но
временно побыть  в шкуре страшного Врага, причем в тех ситуациях, когда этот
враг тебя побеждает,--  это довольно  отрадно.  Манко. На критический момент
поменяться  с ним шкурами  и вкусить своей победоносности  и  страшности  --
вместо того чтобы попасть под  чужую победоносность  и страшность в качестве
жертвы. Запомним.
3.  Август 1968 года.  Нет,  не  Прага. Норильск, советское  Заполярье.
Ленинградский  сводный  студенческий строительный  отряд.  Две  тысячи  рыл,