А потом  мы сказали: ой, какие  мы безнравственные и несправедливые  --
все  люди  равны, дадим всем равные права,  в  том числе право выбора любого
места  жительства.   И  открыли   двери  и  окна  нашего  цивилизованного  и
благоустроенного дома для всех.
Ага, сказали  бывшие второсортные ребята и поехали в  тот  дом, который
получше. А их, заметьте, гораздо  больше, чем нас. Ох, закряхтели мы, что же
делать, ксенофобия  и расизм -- это ужасно  и  неприемлемо. Ага,  отозвались
бывшие второсортные ребята, вы  нас  эксплуатировали, вы нам  должны,  позор
расизму,  дайте теперь  и нам все то, что у вас есть. А как же,  согласились
мы.
Теперь у нас комплекс вины, а у них -- комплекс недополученности  общих
для  нас  всех благ.  Мы стесняемся,  уступаем  и  помогаем  --  они жаждут,
требуют, добиваются и получают.
Долгое благополучие нас расслабило и гуманизировало  -- долгие  лишения
их закалили и ожесточили.
Победа расслабляет -- поражение готовит реванш. А маятник качается.
В конце концов колонизуемые всегда перенимают умения, навыки и ценности
колонизаторов  --  которые  накладываются на  аппетит и  жадность  бедняков,
прорвавшихся  к  столу.  И уподобляются вчерашним  колонизаторам.  И процесс
колонизации  приобретает  обратный характер.  Вчерашние  рабы  переезжают  в
метрополию с  намерением влиться в  ряды хозяев,  при этом  храня  память  о
вчерашних унижениях.
Эксплуатация все отчетливее являет признаки обратной тенденции. Это уже
они  начинают  заставлять  нас  пахать  на себя.  Сторож  думает, что это он
заставляет обезьяну  звонить  в колокольчик, чтоб получить в награду за труд
банан. А  обезьяна  считает, что  это она  звонком в  колокольчик заставляет
сторожа подавать ей банан.
Умирающие  в Африке  дети  -- это  ужасно и
недопустимо. И наш человеческий долг  -- гнать  туда самолетами и  кораблями
еду и лекарства, кормить, лечить и спасать.
Добрые  и простодушные дети  природы,  голодающие африканцы  как-то  не
видят свой  долг  в том,  чтобы  прекратить междуусобные  резни, возделывать
сельхозпродукты   на   каждом   свободном   клочке   земли   и    ограничить
деторождаемость. Но насчет нашего долга они уже в курсе.
А мы, демократичные и цивилизованные, как-то не видим свой долг в  том,