Кто ж из нынешней литературной братии не знал Сережи  Довлатова?  Разве
что  я.  Так  я вообще мало кого знаю, и век бы не знал. Он со мной общался,
как умный еврей с глупым: по телефону из Нью-Йорка. То есть просто  все  мои
знакомые  были более или менее лучшими его друзьями: все мужчины с ним пили,
а все женщины через одну с ним спали или как минимум имели  духовную  связь.
Большое это дело - вовремя уехать в Америку.
Он  сыграл  в  делах  моих,  этом  дурном  сне, большую роль. Ее нельзя
назвать слишком позитивной. Это была роль шагов Командора  за  сценой.  Хотя
сам  он  о том не мог предполагать. Когда я узнал о нем, он уже никак не мог
знать обо мне: он уже свалил. Чем еще  раз  подчеркивалось  его  умственное
превосходство.
В  ту  эпоху  звездоносный  генсек  Брежнев  придал  новое и совершенно
реальное  значение  метафоре  "ни  жив  ни  мертв".  Реанимация   напоминала
консилиум   над  телом  Буратино.  С  неживой  невнятной  речью  и  неживыми
ошибочными движениями он выглядел кадавром столь законченным, что от года в
год представлялся все более бессмертным. То  есть  разум  понимал,  что  ему
полагается  умереть, но эта в любой момент возможная и ожидаемая, но никогда
не наступающая смерть в конце концов стала столь же неопределенно-отдаленной
абстракцией, как тепловая смерть вселенной. Его  состояние  на  грани  иного
мира стало константой общественного бытия.
В  этом  общественном  бытии  моим  рассказам  места  не  было.  На чем
настаивали все известные мне журналы и издательства. Мое сознание не  хотело
определяться бытием. Сделай или сдохни.
Эстония  в  Ленинграде  славилась  изобилием  и  либерализмом.  Бытие и
сознание здесь были подточены поздним приходом советской  власти  и  приемом
финского  телевидения.  Ветерок  дотягивал  в  щель  форточки забитого окна,
которое Петр прорубил в Европу. Светил какой-то шанс.
В издательстве "Ээсти Раамат" рукопись одобрили в принципе.
- Но есть одно условие. Мы издаем книги только местных авторов, живущих
здесь постоянно.
Ясно. Естественно. А то поднапрет разных, захлестнет  вал.  Да  я  буду
жить в Кушке, в Уэллене, в Дудинке, только оставьте шанс. Не уверенность, не
гарантию: хоть запах реального шанса.
- Таллинн  -  режимный  город,  -  сказали  в  паспортном  столе. - Для
прописки нужно ходатайство с места работы, оно будет рассматриваться.  А  на