измениться  на  миг в лице, затем  взять ручку, не читая подписать бумагу, и
быстро  пройтись   по   кабинету,   резко  меняя  направление,   оглядываясь
отмахиваясь, словно  запутывая следы и спасаясь от  наседавшей то  сзади, то
спереди Нечистой Силы.
...У  него  были симптомы  общей  болезни,  большая  часть  общей мании
величия и преследования и черты  характера всего  советского общества. И все
это было порождено ненавистью и страхом.
Манию величия несомненно порождал страх  отсутствия душевной жизни, ибо
полная   и   нормальная   душевная  жизнь  как  человека,  так  и  общества,
самодостаточна  и  не  нуждается  в  фанфаронском самовозвышении.  Манию  же
преследования порождала и подгоняла ненависть.
Весь  фокус  тут  в том, что Сталин, очумевший от мании величия, не мог
себе представить, что люди  ненавидят его  меньше, чем  он ненавидит их сам.
Они должны  ненавидеть намного больше! Следовательно необходимо  обезопасить
себя  трижды. Проверить  проверившего,  проверенного  проверившим,  и  снова
проверить всех проверивших проверенных.
Легендарная железная  логика,  воспетая всеми, от Максима  Горького  до
Лиона  Фейхтвангера,  загнала  Сталина  в тупик  ипохондрии  и  одиночества,
которые усиливались по  мере того, как расстреливались  тысячи потенциальных
заговорщиков. Причины страха ликвидировались, а страх оставался. Власть была
безграничной и неслыханной, а покоя не было
Не  было  в  истории  человека,  истерически  восхваляющегося  огромной
пропагандистской  машиной  больше  чем Сталин, но некуда ему  было деться от
сознания  ничтожества,  загубленности  личного бытия и  непомерной поэтому и
переносимой на других ненависти к себе.
Правильно  сказал  мне один умник,  когда я пытался,  по долгу  службы,
поверьте, вербануть его затесаться в компанию литераторов,  что личный покой
-- это воплощенная  в  состоянии  самая  невинная и достойная форма любви  к
себе. А себя  он любит  больше, чем  советскую  власть  и ее органы. Поэтому
подыщите, полковник, для ваших дел того, кому покой только снится, или того,
кто себя ненавидит, а меня, пожалуйста, оставьте в покое. Наглец... Больше я
его, однако, не беспокоил...
Я к  чему  все  это  набалтываю?  К тому, что, наблюдая за Сталиным,  я
впервые с  его помощью заметил, какую бессознательную ошибку совершают люди,
ВЫХОДЯ ИЗ СЕБЯ,  в  желании избавиться от власти нечистой силы и убивая тех,