И наоборот, возьмите, Фрол Власыч, член нашего тела. Почему в случае со
слезами  Душа считает, что  слезы  и  плач  о  какой-нибудь  погибшей собаке
отличают  нас от животных в хорошем  смысле, а член, жаждущий  разнообразных
удовольствий,  наломавший  немало  дров  в  искусстве,  жизни,  политике   и
финансах,  член живой,  беспокойный,  неутомимый, авантюристичный,  бедовый,
должен  как  раз  уподобиться  члену   крота   или  же  тигра,  функционируя
исключительно  по  расписанию,  как орган  деторождения?  Почему?..  Что  за
диалектика? То отличайся, плача,  от свиньи,  то будь сдержан в желании, как
динозавр. Недаром они передохли от расписания. Даешь сексуальную  революцию!
Логично? Но это все чепуха!
Мы, я убежден,  произошли от обезьяны,  а главное:  идей  нет никаких у
Души. Как же можешь ты, вскричал я однажды, без идей ? Опять заплакала Душа.
Мне,  говорит,  просто нравится  жить.  Мне совсем  не  нужны идеи. А  цели,
спрашиваю строго, у тебя есть? Или тебе  и цели  не  нужны? Нет, говорит, не
нужны. Жизнь сама есть идея и цель.  Вот до чего мы докатились, Фрол Власыч!
Совместная,  так  сказать,  идея и цепь  стали  лично мне  невмоготу. Вечная
ревность Души к моей служанке Науке сделалась безрассудной и навязчивой.  На
каждом шагу поучения. Мораль. Внушение образа жизни... Еще чайку?
-- Спасибо, это -- не чай, -- ответил я вежливо, и грустно помешал
ложечкой свинцовую жидкость, накапавшую в мой стакан с тучи
катаклизма.
-- Тебе, говорю, хорошо проповедовать любовь к ближнему, к миру, к
цветочкам и козочкам! Ты бессмертна, а я тленен! Тленен! Вот
скончается это наше тело, в котором мы живем тридцать четвертый год,
и тогда что? Что? Ты ведь, не лги, что ты не мечтаешь об этом, ты
тут же перейдешь в другое тело, а я? Я куда денусь? В тартарары?
Спасибочки! Надо брать от жизни все, что можешь! И я возьму! Я не
один! Нас миллионы, возмущенных таким порядком вещей! Мы наш, мы
новый мир построим, кто был ничем, тот станет всем!..
Чувствую: не выдержит сейчас обиды и уйдет Душа. Ан -- нет. Только
болит и плачет! В садизм меня вводит! А с кем ты, ору, до меня
жила? Что ты ему, тому, в другой жизни, говорила? Тоже Богом
стращала? Меня не постращаешь! Нету твоего Бога вовсе! А если
есть, то почему он мучаться заставляет, заперев на семь замков свои
тайными Геморрой зачем телу, а тебе страдания? Зачем богатые и