следовательно, за полной беззащитностью перед тотальной ложью.
Я сейчас  почему-то вспомнил, перед собой прямо вижу его,  лицо  внука,
того самого ублюдка.  И только сейчас начинаю понимать  чувство,  охватившее
меня при чтении общей тетрадочки, которое было  страшней,  как казалось мне,
смерти  и  небытия,  но  природы его  невыносимого  воздействия на  все  мое
существо  тогда я  определить  не мог... На  неприметном  лице человеческого
внука, в невыразительных  глазах, в мертвенном спокойствии голоса и манер, в
органической   отрешенности   от   боли,    такта,   стыда,   родственности,
сопереживания,  от всего,  одним  словом,  живого, стояла  синюшная  круглая
печать конечного, последнего ИЗВРАЩЕНИЯ. И я недаром сполз тогда со стула на
пол  с  головокружением, слабостью  и  тошнотой, то есть со всеми симптомами
расстройства вестибулярного аппарата, и на какой-то миг,  по-моему,  потерял
сознание. И если я не ошибаюсь, усли мне и впрямь открывается сущность слова
"извращение", то  я  правильно понимаю причину своего тогдашнего состояния и
неомраченного сомнениями поведения внука.
Он выпал ИЗ ВРАЩЕНИЯ круга  жизни! Я же, каким бы зверем и палачом я ни
был, вращался в нем, да  еще,  читая  тетрадку,  пытался во  вращении  найти
сходство с самим собою тела, неподвижно застывшего в пространстве, в стороне
от вращения круга жизни. К  тому же я мучительно пытался идентифицировать со
своими,  не  отрываясь  от  чтения  и  находясь   в  круге  жизни,  принципы
биологического  существования тела, принесшего в НКВД  общую тетрадку, и его
психологические установки. У меня и закружилась башка и стало возмущаться от
непонимания все  существо.  И совершенно  закономерно  то, что  я  не  сумел
идентифицировать  принадлежность  внука  --  автора к человеческому по своим
чувствам унижения, гадливости, безысходности,  смерти и небытия. В нем самом
человеческим и  не пахло! Человеческое  не то чтобы было во  внуке извращено
(мало  ли  что  бывает),  человеческого  в  нем  просто  не  существовало...
Болталось неорганическое тело в стороне от круга жизни, выпав из вращения, и
попытки  высмотреть его природу вызывали тошноту и страх, невыразимый страх,
и  не  было слов,  потому  что даже  слова  "СМЕРТЬ"  и "НЕБЫТИЕ"  --  слова
человеческие  и  не  последние  в  круге жизни.  Вот, наверно,  страх  души,
конечный и последний,  выпасть из  ВРАЩЕНИЯ и впасть в  явно  неорганическое
состояние, чуть не довел меня тогда до кондрашки.
Ну, конечно, теперь  вы  будете  говорить,  что  сам человек не в силах
выкинуть себя из круга жизни, что энергии ему  на  это дело не хватит, и что