кто такой  с  полной корзиной? Верзила! На палача похож не  помню, из какого
кино.
- Это -- Васька! Везет ему на  гриба! Сорок семь белых набрал!.. -- Тут
Иван Вчерашкин быстро рассказал Сталину,  как мой отец три раза грабил с ним
банки,  и  что  Сталин  долнен  его  помнить,  а  белые  расстреляли  такого
замечательного   чистодела,  мать  от   тифа  умерла,  и  вот  вызволил  он,
освободившись   благодаря  Иосифу,   Пашку  и  меня  из  гробового  детдома,
основанного  Крупской, чтоб у нее совсем  глаза на лоб вылезли, до каких пор
троцкисты будут измываться и калечить педерастией нашу молодежь?
-  Не  спеши,  Иван,  не спеши. Тише едешь, приедешь на  масленицу,  --
говорит Сталин...
И вот тут, гражданин Гуров, я вас  попрошу расшевелить воображение, вот
тут, откуда-то из-за берез, не  лая, не хрипя, стрелой  вылетает гигантского
роста овчарка, в пасти пузырится  пена, глаза безумные остекленели, белки их
кровавы.  Вылетает и  несется  прямиком  на  Сталина,  уже  выбирая  на бегу
мгноввние  для  прыжка.  Это  было  видно  по  вздутым в  пружинистые  комки
мускулам. Оскалив  зубы,  отчего собрались  на  ее  морде яростные  морщины,
вылетает из-за берез овчарка  неимоверной, искаженной  бешенством красоты, и
как будто гипнотически  приковав всех нас  к  месту,  взлетает в воздух, уже
уверенная, что через секунду клацнут ее  клыки, замкнувшись на горле усатого
человека  в белом кителе в  папиросой в зубах, клацнут  клыки, и ату -- все,
что ей нужно в жизни, целиком вложенной в смертельную силу прыжка! Все!
От  неожиданности и завороженности Сталин даже не шевельнулся. Я  стоял
ближе всех от него, и когда пес, взлетев в воздух, был уже уверен, что клыки
сейчас наконец-то клацнут на хряще кадыка, я без раздумий и прицела молотнул
его кулачиной  по хребтине.  Он упал оглушенный у ног  Сталина, только  клок
пены  шмякнулся на  белый китель, и пока пес не опомнился, а схватил его  за
задние  лапы, крутанул пару раз  вокруг себя вытянутую громадину и изо  вшей
силы  размозжил  собачий  череп  о  ствол старой  березы...  Мозгами  сапоги
забрызгало Сталину.
- Я приглашаю вас всех на  скромный обед, -- говорит Сталин невозмутимо
и,  как  прежде,  вполголоса,  но,  прикуривая, прячет  побледневшее  лицо в
ладони. Я присел на пенек, потому что дрожали коленки. Корзину уронил. Грибы
вывалились.
--  Покажи,  Вася,  свой  кулак,  --   говорит  Сталин.   --  Показываю