адское пекло  революции,  потому  что  как бы  уравнивал  образ  ее жизни  с
вождистским  и, следовательно,  уже теперь  делал  Равенство реальным, после
захвата  власти, после  узурпирования  ее Сталиным, аскетизм этот,  тотально
рекламируемый партпрессой,  на самом деле  в  центре и на местах стал возней
урок, бросившихся к кормушкам, делящих  шкуру убитого медведя, вцепившихся в
многоэтажный расстегай вроде того, который был смачно описан во  втором томе
"Мертвых душ".
Вот  чему  вы  учились,  гражданин  Гурое!  А  уж  потом,  не  в  силах
примириться с тем,  что вас обходят более молодые урки, вцепившиеся в глотки
таких волков, как ваш папа, вы решили страшной ценой предательства заплатить
за  возможность остаться  поблизости  от  раздираемого на  части  расстегая,
чтобы, переждав, испечь новый, собственный, вот  этот, в  котором мы  сейчас
копошимся... И не  надо  мне харить мозги, не  надо! Не  было  у вас  ничего
святого! Пионер вонючий!
Я на днях сказал, что не интересует  меня, как к  вам попали уникальные
жемчужины, принадлежавшие  Влачкову... Как так приобрели? Денег  у вас тогда
таких  быть не  могло... Вы  украли сбережения  отца?  ..  После  того,  как
позвонили нам о том,  что он отбыл на  охоту? Вы действительно обокрали  дом
отца своего и матери своей. Но  не  на  краденые деньги купили вы розовую  и
черную жемчужины, которые сделали бы  честь любой короне  и митре...  Не  на
эти. Да вы  и не покупали жемчужин... Почему я в этом так уверен? Сказать? А
ху-ху,  гражданин Гуров,  не  хо-хо?  Попробуйте  сами  догадаться...  Пошли
искупнемся... не спешите...
Живем мы, значит, в кандее, книжки читаем, болтаем, незаметно для самих
себя образовываемся, в карты режемся, подрастаем, никто  нас не тревожит, на
митинги   не  зовут,  считают  нас   ублюдками,   врожденными   тюремщиками,
похабниками,  которых скоро механически  переведут в  исправительно-трудовой
лагерь, где  мы  и  подохнем  со временем  в статусе разложенцев  и  отрыжек
старого мира... Самое спокойное время моей жизни прошло в кандее...
Пашка Вчерашкин,  отпросясь у  меня,  рыскал  целыми  днями  по городу,
пытался найти дружков отца, с  которыми тот брал Царицын, переходил Сиваш, и
скидывал  Врангеля в Черное море. Бешено просто рыскал.  Найду, говорит, все
одно  сильную  руку, спасу батю. Другие вагонами  тащат,  а он всего-навсего
мешок  сахара  уволок и  два окорока... Собирает  он однажды чинарики  около
Большого театра. Я  его  туда послал. В  Большом было в  тот  вечер "Озеро".