Профессор стал сморкаться, но зто с  понтом, а сам плачет  от  первого,
возможно,  в  своей жизни оскорбления и в  платочек  с ужасом говорит: "Боже
мой... Боже мой... Боже мой..."
Тут я, чтобы его  отвлечь  от  позора  чести,  начал  задавать  научные
вопросы. Зачем кенгуру карман и какая  такая  историческая необходимость его
спроектировала? Когда кенгуру хочет самца  и быва ют ли  у  них перед палкой
брачные танцульки? Что они хавают? Во сколько ложатся кемарить? Кусаются ли?
Копыта  у  них или  когти,  и  почему,  вообще,  Австралия  стала  островом?
Вопросы-то я задаю, а  сам пуляю профессору  ксиву, чтобы он тянул резину по
три дня на каждый ответ и от себя лично добавил:
-  Не бздите, дедушка, выкрутимся и вынесем на  пару  наш самый суровый
приговор истории.
Профессор прочитал  и чуть  не  погубил себя и меня,  затряс мне руки и
захипежил:
- Непременно! Всенепременно  вынесем! У вас  изумительный угол  зрения,
коллега!
-  В чем  дело?  Что,  вы,  гады, там  не поделили? - гаркнул  по радио
Кидалла.
Старикашка, очень он  меня тогда удивил,  шустро доложил, что мой  ум и
зрение, т  о ест ь наблюдательность, его совершенн  о потрясли,  и что таким
учеником, как я, может гордиться любой большой ученый.
-  Не тем, кем  надо,  гордишься, генетическая твоя  харя.  Продолжайте
занятия,  -  сказал Кидалла. Оказывается, профессора взяли вечером  в буфете
Большого зала Консерватории, приволокли к Кидалле, и тот спросил старикашку,
что ему  известно,  как  крупному  биологу, о кенгуру.  Старикашка, конечно,
сходу  колется  и продает своих любимых кенгуру со всеми потрохами, говорит,
что знает  о них все и готов дать  показания. Ну, его и приставил Кидалла ко
мне  для обучения,  потому что к процессу я должен был придти не с рогами, а
со сценарием. Болтапи мы о всякой  всячине,  но когда щелкало  в динамике за
"Буденным целует саблю", переходили  на науку. Например, профессор  толкует,
что кенгуру  являются бичом австралийских  фермеров  и  опустошают  поля,  а
Кидалла заявляет по радио:
-  Вот и  хорошо, что опустошают, так и дальше валяйте. Это -  на  руку
мировой социалистической системе.
- Извините,  - говорит старикашка,  - но нам еще  придется  покупать  в