конечно,  что  в  случае побега  шмальнут  на месте.  Речуги начали  кидать.
Сначала шоферюга на трибуну вылез, пьяный, на ногах не стоит.
- Если  бы, -  говорит, - был на  самом деле  железный занавес, то и не
узнали бы мы, что  повязали  греческие мусора Белояниса Никоса.  Занавес-то,
он,  господа  поджигатели  борцов за  мир, с  вашей стороны  железный,  а  с
нашей-то  он  завсегда,  бля,  прозрачный!  Накось-выкуси! Правда,  господа,
путешествует  без  путевых  листов,  повашему  без   виз,  и  лучше  давайте
подобру-поздорову  руки  прочь от  греческого  народа  и  его  старшего сына
Никоса, не то я две смены зэков на погруз-разгруз возить буду. Заебу-у-у-у!
Тут шоферюгу  баба  с трибуны сволокла и по  харе, по харе  его - бамс,
бамс.
-  Где, - говорит,  -  таперича  получку евоную  мне искать?  Помогите,
прогрессивные  люди  добрые, с окаянным Пашкой управиться. Фары опять  залил
бесстыицае! Руки прочь от жены и детейl Шуганули их обоих. Чернышевский  мне
шепчет:
- Теперь вы представляете, Йорк, какой у нас объем работы, и снаружи, и
внутри?
Я ответил, что хорошо представляю и все передам Галлахеру. За шоферюгой
кинул  речугу  молоденький начальник  нашей  каторги.  Этот  замандражил  от
возмущения на поступки классового врага, голос срывается:
-  Где, - говорит,  -  ваша  совесть и честь  Эллады, вспомните Гомера,
господа,  Байрон кровь за  вас проливал!  Как вам не стыдно, как рука у  вас
поднялась посадить Никоса Белояниса с гвоздикой в петлице, посадить в Тауэр?
Опомнитесь! Вот что такое ваша хваленая демократия и свобода! Свобода кидать
за решетку лучших сынов народа! Услышь нас,  товарищ...  -  тут, Коля, Дзюба
что-то промаячил Начальнику и смутил  его. Все же Белоянис, хоть и грек,  но
зэк . Смутил, и начальник  начал  сбиваться: то назовет Белояниса товарищем,
то гражданином, как посоветовал ему, наверно, Дзюба, то по-новой товарищем и
все историей стыдит греческое МГБ.
- Постесняйтесь  Зевса!  Призовите  на  помощь  всю свою  Афродиту!  Не
позорьте родины  огня,  пощадите  больную  печень  Прометея, руки  прочь  от
Манолиса Девис!
Зэки мои бедные  вопят вместе с вольняшками и вохрой: "Руки прочь! Руки
прочь от  Эллады!"  Потом  вылезла  на трибуну,  Коля,  начальница  бабского
лагеря,  тоже,  вроде  Дзюбы,   бывшая  исполнительница   кровавых  романсов