на профессоров:
-  Я спрашиваю: когда она перестанет меня беспокоить?  Вы  -  врачи или
враги народа?
-  Целый  ряд комплексных  мер,  Иосиф Виссарионович, которые мы сейчас
назначим,  сделают  свое дело.  Расширим сосудики, проведем массажик, примем
хвойные и молочные ванны, - отвечают бурки. - Только  без паники, - брякнули
бесстрашные  шлепанцы,   -  без   мнительности,  без   демобилизации  вашего
остального  духа. Натрем ее коньячком.  Я  сам всегда  так  поступаю. Просто
чувствуешь ногу после массажика чудеснейшей частью тела.
И вот, Коля, натерли Сталину ногу коньяком.
- Ну, как? -  спрашивают шлепанцы. - Что вы теперь чувствуете,  больной
Сталин?
Эх,  думаю, кранты тебе пришли за такое  обращение,  дорогой профессор.
Однако, Сталин помолчал и сказал:
- А  ведь,  действительно,  Сталин  - очень  больной  человек, хотя вся
партия, весь наш народ думают, что Сталин здоров как бык. Больной Сталин", -
проговорил он с усмешкой. - Нога не беспокоит. Ей тепло. Какой коньяк?
- Армянский. "Двин", - докладывает Молотов, а бурки, шлепанцы, галоши и
разные ботинки начали потихоньку линять.
Нога  же,  поддав коньячку, задухарилась  и  запела  тихим,  но  полным
железной логики голосом: "На прoторах родины чудесной наша гордость  и краса
и никто на свете не умеет, ах, Андрюша, луч- ше жить в  печали! Первый сокол
Ленин!"
- Ну, что ж, - зловеще сказал Сталин, - посмотрим, кто кого. Посмотрим!
- Мы  их обведем  вокруг пальца,  Иосиф, - вмешался Молотов, -  сдeлаем
вид,  что  мы  тоже классические  дипломаты. Успокоим  совесть  союзников  и
соответственно   общественное  мнение  их  стран.   Согласимся  на  создание
коалиционного  правительства в  Польше,  на свободные  выборы  и  так далее.
Вытребуем  наших пленных... А потом мы их... - Молотов  потер кожаные пузыри
костяшек. Такой звук бывает, когда мальчишки трут надутые  гандошки о мокрые
ладошки.
- Вот ты, Вячеслав, дурак, а иногда говоришь умные вещи. Назязанные нам
соглашения  мы действительно превратим  со временем в дырявые  презервативы.
Это  верно. А сейчас  на словах будем уступчивы.  Будем  якобы  реалистичны.
Будем якобы надклассовыми личностями. Что слышно у Курчатова? Неужели в наше