масть  попал, потому что гусь  действительно  собирался шмальнуть  в  ложе в
Кагановича,  очень любившего и  уважавшего  балет.  Нас с партнером  Кидалла
сразу разогнал  из Чека и  на радостях ничего не  стал шить. Правда, сказал,
псина, что я его должник.
Потом   он  еще  пару  раз  меня   брал  в  посольстве  Эфиопии  и   на
дипломатической  даче  в Крыму  и оба раза разгонял.  "Гуляй,  - говорит,  -
дорогой Тэде, - эта моя кликуха ему больше остальных нравилась, - до поры до
времени, ибо приберегаю тебя для особо важного дела."
2
Вот и  представь, Коля, мою  жизнь: трамвай  где-то  сошел  с  рельсов,
вредитель  скрылся, а я  жду повестки  с вещами.  Жду  год. Жду два.  Кирова
шмальнули.   Ну,  думаю,  вот  оно,  мое  особо  важное   дело,  наконец-то,
образовалось! Однако, странно: не взяли.
Я совсем  приуныл: если уж я не пошел по делу Кирова, какое же дело еще
важней? Даже думать страшно было. В голове  не укладывалось.  В  общем, жду.
Лезвий  безопасных в продаже  не стало -жду. Мясорубки  пропали -  жду. Бусю
Гольдштейна  в Пассаже обокрали  - жду. Кулаки Павлика Морозова  подрезали -
жду.  Хлопок где-то не уродился  - жду.  Сучий  мир! Во что превратили жизнь
нормального человека!  Жду. Жду. Жду.  Максим Горький - жду. Джамбул триппер
схватил  в  гостинице "Метрополь"  -  жду.  В Испании  наши  погорели - жду.
Чокаюсь потихонечку, Веришь, замечаю,  что  появилась во мне  тоска по особо
важному  делу, по  своему, по родному. Скорей бы, мечтаю, совершили вы  его,
проститутки паршивые! Что вы медлите с  реализацией ваших реакционных планов
и заговоров, диверсий и вредительств? Что ж вы медлите, пропадлины гумозные?
А ты, Коля, курвой мне быть, если еще раз полезешь со своими "успокойся", не
мечи  икру", то  мемуары тебе  будет тискать другой международный урка, если
он,  конечно, имеется в нашем государстве.  Ты встань на мое место.  Мандраж
ожиданья мешает моей основной работе.  Годы летят. У меня карточные  долги в
Италии, Швейцарии, Канаде, Сиаме и Удмуртской АССР, потому что я, как баран,
накололся на игру в очко  по телефону, которую организовал один американский
урка  Джерри, по  кликухе  Лира:  у него ноги  были кривые.  Поэтому  так  и
прозвали.  Я, Коля, выступил,  как тухлая баранина. Идеалист.  Парчевила. Я,
банкуя, ни разу  не  сфармазонил. Лира же запарил меня, а мне и в  голову не
приходило, что он способен на подлянку в джентельменское "очко" по телефону.
Потом его Бася Клемансо подвесил в Токио на шнуре телефонной трубки.