но и не демонстрируя  пошлого недовольства. То есть  вела она  себя так  (не
хитрость ли  это бабья?), что  я испытывал к ней кроме прочего чувства еще и
благодарность, которая, как известно, ужасно возбуждает.
Вот такая, дорогие, карусель.
На следующий  день  нацепил  я  все  свои ордена  и медали фронтовые  и
трудовые  и  зашел  с  легким звоном  в приемную КГБ. Назвал себя.  Повестку
протянул.  Пришел за мной в  приемную невзрачный цуцик, намекая распертостью
ничтожно-мелких черт лица на причаст-ность к тайной полиции, к органам, мать
их ети, провел молча по коридорам и лестницам.
- Здравствуйте, Ланге, - сказал мне в кабинете внешне довольно приятный
мужчина. - Садитесь. Поговорим.
Я попросил его всмотреться в меня  получше, составить, так сказать, обо
мне  впечатление.  А   я,  говорю,  подумаю,  как   в  вас  уживаются  чисто
человеческое наблюдение и разумение со служебной наблюдательностью. Вы ведь,
говорю, если человек  неглупый, то должны  понять,  что  я  никакой  не враг
народа. Моя биография тому свидетельница. Я протестую и желаю  знать, почему
ваши органы  доходят  до гнусных бесчинств? Говорил  я  абсолютно спокойно и
добродушно. Мужчина открыл сейф и достал оттуда амбарную книгу.
- Это тоже, по-вашему, свидетельство политической благонадежности?
- Политически благонадежным человеком, -  говорю,  - я  должен быть сам
для себя. Это мое личное дело, о чем и как думать. Тем более, - продолжаю, -
все высказывания  в этой книге,  все  мысли  и  наблюдения продиктованы, - я
подчеркиваю это  слово, - глубокой озабоченностью  судьбой  страны и судьбой
людей. Вы сами-то прочитали?
- Прочитал.
- С интересом?
- Я все делаю с профессиональным интересом.
-  Могу,  - говорю,  -  поспорить,  что вы согласны, если  вы  неглупый
человек и  не  сумасшедший  вроде  Карпова,  с  девяносто девятью процентами
написанного.  Тут  речь  идет  об   очевидных  вещах,  кроме,  может   быть,
рассуждений о Постороннем Наблюдателе и "пора, пора, ебена мать, умом Россию
понимать". Кстати, они и свели с ума товарища Карпова. Как его здоровье?
-  Слушайте меня внимательно, Ланге. Мы  поступаем довольно либерально,
не привлекая вас  к ответственности.  Неужели  вы,  как неглупый человек, не
понимаете,  что в  этой ситуации,  создал ее, между  прочим, не я, вам лучше