чудесный слух и хорошее чувство ритма. Все же я замечательный карусельщик и
понимал свой станок, как Ростропович свою чудесную мандолину. Мне было очень
весело. Сам не знаю почему. И я стал набарабанивать пальцами "Союз нерушимый
республик свободных...". - Нехорошо хулиганить, Ланге, не-хо-ро-шо. Прекрати
напевать про себя сионистскую музыку! - спокойно и внушительно сказал
Карпов.
- Я, - говорю, - наш напеваю гимн.
- Лжешь! Я все гимны наизусть знаю. Я их глушил лично, когда служить
начал... "Нас вырастил Сталин на верность народу. На труд и на подвиги нас
вдохновил", - по-отечески пояснил Карпов.
Я, окончательно почувствовав, что он "поехал", стал наблюдать за ним с
громадным интересом. Я никогда не был так близко знаком с психами. Кроме
того, меня вдруг стало разбирать любопытство: как все-таки приблизительно
крутятся шарики у психа, управляющего областным КГБ?
- Лжешь, Ланге, - повторил Карпов без всякого скандального буйства в
голосе. - Ты, как все советские люди, оброс ложью. Ты лжешь, но органы тебе
верят, потому что они тебе говорят правду. Хочешь, я скажу тебе правду? Всю!
- Говори.
- Так вот. Это нас вырастил Сталин на верность народу, а вас он на
подвиги вдохновил. Как ты думаешь, зачем? Для того, чтобы мы за вами
наблюдали.
Мне понравилась эта любопытная мысль. В ней была крупинка ненормальной
правды.
- Но я устал наблюдать, - продолжал Карпов. - Вот почему я с тобой
здесь валандаюсь. И нас сейчас ни одна живая душа не видит. Подойди
немедленно к окну.
Я встал, подошел, разминая затекший зад и ноги, к окну, раздвинул
тяжелые шторы и посмотрел во двор больнички моей сквозь побеленные прутья
решетки. И то, что я увидел, было так жутко и непонятно, было так
пронзительно тоскливо и странно, что я обмер на миг и подумал: а сам я
случайно не тронулся? Вы представьте себе вид с пятого этажа. Больничный
двор, поделенный на прямоугольники высокими заборами. Это - психодром. Там
гуляют Манька Величкина и Сонька Преследкина, амбалы, дебилы, гидроцефалы,
двойники - так называют параноиков, - иные психи и диссиденты. То есть те
люди, чьи мысли, или высказывания, или действия кажутся нашей партии