бессовестные жулики, кровопийцы и придурки. Но детишки-то наши зрячими были!
Зрячими! Стыдно, гнусно и  больно до  невозможности делается, когда  глянешь
теперь  на  самих себя со стороны как бы ихними глазами. Тошнит  детишек  от
нас.  Поэтому они  борются  с подобной  тошнотой  танцами-шманцами,  пьянью,
совокупительством с ранних лет и глубокой паразитической аполитичностью. Да!
Я лично на собраниях просидел и на митингах  простоял некоторую значительную
часть  своей  жизни, а  у  них  пятки  горят от  одной информации  в цеху  о
строительстве социализма в Эфиопии. И вот чую я с каждым днем все ясней, что
скоро мне придется с трудовой вахты у доменной своей печи кандехать не своим
ходом к другой печи - в крематории которая. Ну хорошо. Сгорю я там, пропылав
и потрещав с минуточку, и  останется  от меня  кучка пепла. Ну и  что? Что я
понял, прожив шестьдесят три года  на этом белом свете? Ничего  я  не понял,
хотя натужно пытался.  Ни-че-го. Мне вдалбливали в голову каждый божий день,
что имеется у меня, как и у вас, цель и что  маршируем мы к ней семимильными
шагами, не ожидая милости от природы и отбрасывая в сторону разную нечисть и
хлам  старого  мира. Я  раньше  думал  так...  Залезу,  бывало,  под одеяло,
прижмусь  к своей бабе и думаю: все хорошо, Юра, несмотря  на то, что  все -
плохо. Не уразуметь тебе слабым умишком, что все это плохое тоже работает на
преодоление  преград, отделяющих твой  завод и  прочий мир  от совсем другой
жизни. Если  бы  ты это  понимал,  если бы  ты это  поддерживал  всем  своим
сердцем, а не только рабочим пердячим (энергия)  паром, то и не бухтел бы ты
мысленно под одеялом,  подвергая  сомнениям генеральную линию партии. Вот. А
раз ты бухтишь и  недовольство проявляешь,  раз ты  не  можешь  бесполезных,
отрицательных явлений переварить в мозгу так, чтобы они стали положительными
и  полезными,  как  это  случается   с  говном  на  твоем  личном  захудалом
огородишке, значит, слепая ты тварь близорукая, значит, не видать тебе цели,
как  свинье после  смерти своей собственной ветчины. И  примирись ты лучше с
тем, что тобою удобряют землю истории для лучших всходов и великих урожайных
времен, примирись,  Юра, не  сомневайся.  Не  ты  ведь  один  живешь  в  эти
труднейшие годы. Миллионы вас -  первопроходцев. И всем  до чертиков  по тем
или иным причинам хре-но-ва-то. Хреновато, Юра! Ты же не можешь, как человек
совестливый и  незлобный,  взять и  вытащить  за шкирку  из  глубины  времен
какого-нибудь  заспанного  и  затруханного,   вроде  тебя,  Кузьму  Авдеича,
пересадить  его, словно клубничный ус, на  свое  место, чтобы  самому вместо
него с купчихами чай распивать  на грядке Кузьмичевой жизни и  запрелый  зад