жары и чужой почвы за те дни,  что бабы бегали как угорелые за мясом, ватой,
туалетной бумагой и не поливали ни  черта ни  деревьев, ни роз.  Более того,
милиция задержала нашу  бригадиршу Пырину на рынке при  продаже срезанных  с
кустов роз.
Суслов  и  спросил  у  секретаря обкома, что  это  за деревья растут на
улицах и странно  при  этом  так выглядят.  Ну, секретарь, не будь  дубиной,
сказал, что это желтые акации. Он и соврал и сказал чистую правду. Неполитые
деревья  за несколько дней совершенно пожелтели и пожухли. Суслов и подумал,
что так и следует  выглядеть желтым акациям в жару, а секретарь обкома после
его отъезда завел на наш трест дело.
Как вы думаете, кто оказался главным виновником гибели деревьев и  роз,
не говоря уже об изведенных на дрова  тополях? Я! Да! Я! Какой-то инструктор
горкома доказал, что я морально разлагался и пьянствовал по дороге из Сухуми
и  не  обеспечил   растениям   при   перевозке   условий   для   дальнейшего
существования. Обо мне появился  в горгазете "Заря коммунизма" фельетон, где
намекалось  на то, что "наши липы и тополя, дубы и березки должны находиться
в родных руках русского  человека. Он их  вспоит и  вскормит,  в отличие  от
того, кто продолжает губить русский лес". Представляете? Я жил всю жизнь без
женщины,  с  одной  мечтой  сделать  город зеленым,  и  вот  - на тебе!  Я -
вредитель! Я -  сионист! Я  - пьяница и  развратник! Из-за  того,  что  наши
водители блудили по дороге с попутчицами.
Хорошо.  К чертовой  матери  ухожу из треста. Чуть  не умираю  на общем
собрании, где от  меня  требуют послать телеграмму  Голде Меир с требованием
прекратить вызывать евреев  из СССР.  Слава богу, что  на  собрание  в умном
предчувствии, чем это все для меня пахнет, пошла Клава. Она вдруг берет меня
за руку, тащит к выходу и громко говорит инструктору горкома:
- Стыдно унижать честного человека!  Стыдно сваливать с больной  головы
на здоровую! Стыдно нагло врать!
Она тут же  заставила меня позвонить в Иерусалим родному брату,  с  тем
чтобы он  прислал немедленно вызов всей нашей семье. Вызов пришел. И тут моя
умная Клава говорит:
-  Мы  уедем, но  не раньше, чем вылечим все  наши болячки. За границей
лечение стоит так дорого, что надо сэкономить. Раз они, сволочи, поступили с
тобой  по-хамски за все,  что  ты  им  честно  наработал,  мы  тоже  возьмем
напоследок свое.  Я им покажу!  Они у меня  попляшут! Если бы эти коммунисты