- Вы  давно ели  цимес? - снова заорал "терапевт", и крик  его никак не
соответствовал смыслу вопроса.
- Вы меня утомили. Болит голова, разбитая, как я теперь понимаю, вашими
молодыми "романтиками". Что от меня нужно КГБ? - спросил я.
И вот что я узнал, дорогие! На третий день моего пребывания в "бублике"
по  "Свободе",  "Немецкой  волне"  и  "Голосу"  было  передано  сообщение об
избиении  меня на центральной  улице города переодетыми кагэбэшниками. После
чего я  был  помещен  в  психушку.  Моим  родным  запретили посещать  меня и
передавать  пищу. Подробности  сообщения были  такими точными,  что карповцы
сделали неглупое  предположение  о  нахождении или  в  их  рядах,  или среди
персонала  психушки  диссидентского   агента.  На  меня,  как  я  понял   из
откровенного разговора  с Карповым,  им  уже  было накакать.  Им нужны  были
фамилия "мерзавца" и прекращение  утечки  информации. Я  им  выкладываю  все
начистоту - они меня шугают (выпускают) на волю.
Карпов  уламывал  меня и так и  эдак,  грозил, хитрил,  обещал, орал  и
всячески говнился. Процесс над группой диссидентов, один из которых окопался
в психушке по заданию ЦРУ и мирового сионизма, был ему просто необходим. Мне
же он нужен был как пятке... одно место, которым  Сол и  Джо  удивляют своих
девчонок. Вот я и поозоровал. Мне захотелось есть и спать, и я сказал:
- Вы  с  моим  делом, голубчик,  жидко  обделались.  У  вас уже  полные
голенища. Вы  можете сейчас пустить мне пулю  в  лоб,  но своей  шкуры таким
образом не спасете. Я хоть и не начальник, но разведчиком был замечательным,
и я  умею  молчать.  Можете зажимать  мне дверью  яйца -  убедитесь в  этом.
Предлагаю разбежаться по-хорошему. Иначе мои друзья и родные поднимут шум на
весь мир. На вас полетят все шишки. А уж Георгию  Матвеичу всей этой каши не
простят. Депутатом Верховного Совета от нашего избирательного округа ему уже
не быть  никогда.  Так и передайте  слуге народа.  Лучше  будет,  если  меня
немедленно освободят. Извинений я не требую. Они даже были бы мне неприятны.
Что вы скажете?
Карпов растерялся и  выстукивал пальцами по  столу "Если  завтра война,
если завтра в поход".  Я же выстукивал  назло ему  любимый "Фрейлахс". Потом
Карпов нажал кнопку. За мной  пришли  два санитара и волчица  - моя врачиха.
Она о чем-то пошепталась с Карповым и сказала:
- В пятую.
- Скажите, чтобы выдали таблетки, - сказал я. - Третий день не получаю.