благородства  и даже,  я бы  сказал,  апофеоза  чувства достоинства миллионы
таксистов, носильщиков, официантов и прочих рыцарей обслуги?
Второю  радостью  было  то,  что поселили  нас в  чудеснейшей,  уютной,
чистой,  вполне  со  вкусом обставленной, огромной, по  местным  условиям  и
нормам,  как  впоследствии   понял,  квартире.  Газ,  горячая  вода,   ящик,
стереосистемка, холодила, телефон, цивильная ванна, а в углу ее - импортный,
то есть советский унитаз времен братства навек. Внутри него марка завода "30
лет  Октября" и серп с молотом. Это еще  одна  приятная неожиданность.  Дело
было не в  прекрасной  возможности огульного глумления над святыми эмблемами
глуповатой плебейской утопии. Уж  больно много чего страшненького наслышался
о  квартирном  быте   в  Китае,  особенно  о  зияющих  под  ногами  дырах  в
общественных сортирах.
В Китае,  и  правда, навалом  так  называемых  резких  социальных  да и
бытовых контрастов. Красавцы-небоскребы,  фасады которых  отделаны мрамором,
гранитом и обожаемой в  этих краях бронзой, соседствуют  с неописуемо жалкой
кирпичной вшивотой. На таком  фоне даже местные  хрущобы  кажутся  жилищными
массивами зажиточных людей,  хотя обитают там  пролетарии, мелкие служащие и
прочие рядовые  граждане. Но дело-то вот в чем. Где их только нет контрастов
этих, вежливо говоря, социальных? Они и в богатющем Нью-Йорке  имеются.  И в
Римах с Парижами. А  уж в  Москве,  здорово,  надо сказать,  подновленной  и
местами зашиковавшей, ужасно на каждом шагу возмущают они ум и бередят душу.
Но в Китае, где за двадцать реформистских  лет динамика  жизни общественной,
коммерческой  и  промышленной  становится  такой  прыткой, что  руководители
страны  временами  просто  побаиваются темпов роста, -  в  Китае неудержимое
стремление построить на месте всякого старья и  нищей  вшивоты действительно
новую страну, вызывает, во  всяком случае, у туристов, не чувство безнадеги,
но уверенность в том, что неприглядность некоторых мест - дело временное...
Только мы,  как говорится, соскочили с лошадей,  как нагрянула  к нам с
визитом  интересная такая дама, лет сорока пяти,  Вэнди,  говорит на сносном
английском,  меня  зовут, хау а  ю?...  Тут же  зазвала в ресторан от  имени
кафедры русского языка. Ну, у меня сразу слюнки потекли, несмотря на вялость
и усталость.  Я  ведь мечтал полопать в настоящем китайском кабачке, а  не в
американизированной забегаловке Чайна-тауна. И  завела нас  Вэнди в ресторан
для профессоров и товарищей администраторов при комбинате питания Института.
Встречают нас две девушки-официанточки.  Щечки у них смуглые и  умные -