бесам, сеятелям чертополошного зла...
Такие вот мысли  мелькнули у меня вдруг в довольно мутной  башке,  а на
горизонте,  в  жутковатом  смоге,  вновь  показавшемся  мне  невинной дымкою
туманной,  совсем  уж   явственно  проступила  панорама  Пекина,  одного  из
крупнейших мегаполисов планеты. Белели и голубели перед глазами, все быстрей
и быстрей заслоняя собою  горизонт  красавцы-небоскребы.  Даже издали  можно
было просечь,  что это новое  архитектурное поколение  китайцев, по  крайней
мере, внешне, не имеет ни черта общего с идеями типового строительства. Было
также  очевидно,   что  эти   небоскребы   не  втянуты  в  нелепые  азартные
соревнования по прыжкам в  высоту с  американскими махинами. Замелькавшие по
обеим сторонам  дороги  жалкие  в  ветхости  своей и  зачуханности  безликие
карлики маоистских времен вроде бы  даже рады  были уготованной  им участи -
участи легко сносимых времянок.
Я ошарашенно глазел и вдаль, и по  сторонам. Трудно  мне было не то что
воспринимать  увиденное,   а  увязывать  его  с  кое-какими  старыми  моими,
представлениями о Пекине и вообще  о Китае. Конечно,  я слегка автошаржирую,
но думал,  приблизительно,  так: три четверти  населения  крестьяне,  причем
крестьяне бедные... живут  они  чуть ли не в землянках... по колено  в  воде
разводят  рис... на тех  же участках земли иногда выращивают карпов... соха,
мул, мотыга, все, за редкими исключениями, как тыщу лет назад... да и сейчас
ни  тракторов, ни машин что-то  не  видать  на  полях... на горбинах волокут
крестьяне  с  лоскутных  полей  лук-порей,   наверняка  тут  его  обожают...
остальная четверть населения,  полагал  я,  все  еще варит чугун в  домашних
домнах...  делает  вручную ракеты  и водородные бомбы или торчит  с  утра до
вечера  на  партсобраниях, где  мурлычет интернационал,  пьет  зеленый  чай,
лопает черепах, осьминогов, каракатиц, ласточкины  гнезда, акульи плавники и
в перерыве между этими гурманскими блюдами сопротивляется попыткам миллионов
передовых  студентов  поставить  страну  на рельсы  передовой  демократии, с
которых,   кстати,  то   и  дело  сходят   в  Америке   поезда   правосудия,
здравоохранения, деловой честности, безопасности граждан городов и так далее
...
Одним  словом,  в те  минуты, как, впрочем, и в следующие восемь недель
нашего  пребывания  в  Китае,  я был рад,  что новые впечатления моментально
выветривают из  башки массу невежественных  представлений, а  уж взбадривают
они так,  что не  покемарить  тянет после  нудноватого  перелета, а  глазеть