вместе - что может поделать дюжина против такой уймы?"
- Дюжина? В  первый  раз  слышу,  чтобы  восемь называлось
дюжиной. Или у вас в табакерке  есть еще кто-то в запасе? - Да,
вот еще  одна пара, Фили и  Кили, - проговорил  Гэндальф, когда
перед ними возникли эти двое и принялись улыбаться и кланяться.
-  Хватит, хватит,  -  оборвал их Беорн.  -  Сядьте и  молчите!
Продолжайте, Гэндальф!
И Гэндальф продолжал, пока не дошел до схватки  во мраке у
нижних  ворот  и до того ужасного момента, когда  обнаружилось,
что потерялся мистер Бэггинс. "Мы  пересчитали  друг  друга,  и
выяснилось, что  хоббита нет. Нас осталось всего четырнадцать".
-  Четырнадцать?!   Значит,   от   десяти   отнять  один  будет
четырнадцать? Это что-то новенькое! Вы хотите сказать "девять",
или же мне представили не всех членов отряда. - Да, разумеется,
вы еще не видели  Ойна и Глойна. А-а-а, вот и они.  Вы извините
их за лишнее беспокойство?
- Ладно.   Пускай   идут!   Скорей  входите  и   садитесь!
Послушайте, Гэндальф,  все  равно  получается  так:  вы, десять
гномов и  хоббит,  который  потерялся.  Итого  двенадцать, а не
четырнадцать.  Может,  волшебники считают не так, как люди?  Но
сейчас-то уж, пожалуйста, продолжайте.
Беорн старался  не  показать  виду, как его заинтересовала
эта история.  Встарь он знавал именно  ту часть гор,  о которой
шла речь. Он кивал головой  и  одобрительно  ворчал, слушая про
то, как  нашелся хоббит, как  они катились по каменной круче, и
про волчью стаю в лесу.
Когда Гэндальф дошел до того места,  как  они  залезли  на
деревья, а волки  расселись под ними,Беорн встал и зашагал взад
и вперед, бормоча: - Меня бы  туда! Они бы у меня не отделались
фейерверком!
- Ну, что ж, -  сказал  Гэндальф, очень довольный тем, что
рассказ производит впечатление, - я сделал все, что  мог. И вот
мы сидим на  деревьях,  волки  беснуются внизу - и  тут  с  гор
являются гоблины и видят нас. Они завопили от восторга и запели
издевательские песни: "Пятнадцать птиц..."