горько. Но Лес позвал нас обратно, и мы вернулись в любимое густолесье.  Год
за годом выходили мы из Леса и  звали  наших  подруг,  выкликали  их  милые,
незабвенные имена. А потом выходили все реже, и  выходили  недалеко.  Теперь
наших онтиц как и не было, только и остались у нас в памяти, и отросли у нас
длинные седые бороды. Много песен сложили эльфы про то, как мы искали  наших
подруг, потом и люди переиначили эльфийские  песни.  Мы  об  этом  песен  не
слагали, мы про них помнили и напевали их древние имена. Наверно, мы с  ними
все-таки встретимся, и, может  быть,  еще  отыщется  край,  где  мы  заживем
вместе. Однако же предсказано другое - что мы воссоединимся, потерявши  все,
что есть у нас теперь. Нынче, кажется, к  тому  и  дело  идет.  Тот  Саурон,
прежний, выжигал сады, а нынешний Враг, похоже, все леса норовит извести под
корень.
Н-да, и вот эльфы давным-давно сложили  про  все  про  это  одну  такую
песню. Пели ее всюду по берегам Великой Реки. Эльфийская это песня: мы бы не
так пели, наша была бы очень длинная, чересчур  даже  длинная,  пожалуй.  Но
эту-то, эльфийскую, мы все помним наизусть. По-вашему вот она как будет:

ОНТ.    Березы оделись прозрачной листвой
и вешним соком полны,
Резвится и блещет лесной поток,
прыгая с крутизны,
Шагается вольно, ветер свеж,
рокочет эхо в горах -
Скорей, скорей возвращайся ко мне,
в веселый весенний край!
ОНТИЦА. Весна залила поля и луга,
расплеснулась зеленой волной,
В цвету, как в снегу, блистают сады
серебряной белизной,
Брызжет солнце, и плещут дожди,
чтоб жажду земли утолить.
Зачем же я возвращусь к тебе
из своих цветущих долин?
ОНТ.    Простерся и млеет летний покой,
золотистый, знойный, дневной,