о менель палан-дириэль,
ле наллон си дингурутос!
Атиро нин, Фануилос!
И поднялся на ноги хоббит Сэммиум, сын Хэмбриджа.
- Иди-ка сюда, мразь! - крикнул он. - Ты ранила моего хозяина, гадина,
и тебе несдобровать. Мы пойдем дальше, но сперва разделаемся с тобой! Иди-ка
сюда, а то тебе еще мало!
И, словно зажженный его неукротимым духом, светильник в его руке
запламенел как светоч, засиял как светило, пронизывая мутную тьму
ослепительно ясными лучами. Невиданный огонь с поднебесья опалил Шелоб как
молния; лучи жгли раненый глаз нестерпимой болью; другой, показалось ей,
ослеп. Она шлепнулась на спину, беспомощно суча длинными коленчатыми ногами,
заслоняясь от жгучего, терзающего света, потом отвернула изувеченную голову,
перекатилась и поползла на брюхе, подтягивая ноги, цепляясь клешнями за
камни, к черной дыре, к спасительному логову.
Сэм наступал; он шатался как пьяный, но шел на нее. Она заторопилась
прочь, мерзко, трусливо дрожа и колыхаясь, обгаживая камни желто-зеленой
слизью, и втиснулась в проход, а Сэм успел еще рубануть по ее ногам,
вползавшим за нею. И упал без памяти.
Шелоб удалилась; а что было с нею дальше, долго ли безвылазно пролежала
она в своей берлоге, зализывая и залечивая раны спасительной темнотой,
отращивая пучковатые глаза, когда озлобленный, смертоносный голод выгнал ее
из Логова и где она снова раскинула свои тенета в Изгарных горах - об этом
наша хроника умалчивает.
Сэм остался один. В густеющих черных сумерках проклятой страны он
очнулся и устало пополз назад, к хозяину.
- Хозяин, дорогой хозяин, - проговорил он, но Фродо не отзывался. Когда
он летел со всех ног без оглядки, радуясь освобождению, Шелоб огромным
прыжком подскочила сзади и вонзила жало ему в шею. Теперь он лежал бледный,
бесчувственный, неподвижный.
- Хозяин, дорогой хозяин! - снова позвал Сэм и долго-долго тщетно ждал
ответа.
Он быстро, ловко и бережно разрезал путы и приложил ухо к груди, потом
ко рту Фродо, но сердце его не билось, губы отвердели. Он растирал ему
