Проснулся Горлум, должно быть, немного за полночь.  Они  вдруг  увидели
два бледных, мерцающих  огня.  Он  вслушался  и  принюхался;  хоббиты  давно
заметили, что так он определял время ночью.
- Мы отдохнули? Мы хорошо поспали? - спросил он. - Тогда пошли.
- Не отдохнули и не поспали, - проворчал Сэм. - Надо, так идем.
Горлум спрыгнул с дерева сразу на карачки, хоббиты медленно слезли.  Он
повел их  вверх  по  склону  на  восток.  Стемнело  так,  что  они  чуть  не
наталкивались на деревья. Идти в темноте по  буеракам  было  трудновато,  но
Горлума это не смущало. Он вел  их  сквозь  кустарник  и  заросли  куманики,
огибал глубокие овраги; иногда они спускались в темные кустистые ложбинки  и
выбирались оттуда, а восточные скаты становились все круче.  Оглянувшись  на
первом привале, они увидели, что лес остался далеко внизу, он лежал огромной
тенью, словно сгустившаяся темнота. Темень еще гуще наползала с  востока,  и
меркли без следа  крохотные  мутные  звездочки.  Потом  из-за  длинной  тучи
выглянула заходящая луна в мутно-желтой поволоке.
Наконец Горлум обернулся к хоббитам.
- Скоро день, - сказал он. - Надо хоббитцам  поторопиться.  Здесь  днем
нельзя на открытых местах, совсем нельзя. Скореиньки!
Он пошел быстрее, и они еле поспевали за ним. Началась  большая  круча,
заросшая  утесником,  черникой  и  низким  терном;  то  и  дело  открывались
обугленные прогалы - следы недавнего огня. Наверху утесник  рос  сплошняком:
высокий, старый и тощий понизу, он  густо  ветвился  и  осыпан  был  желтыми
искорками-цветками с легким пряным запахом. Хоббиты,  почти  не  пригибаясь,
шли между шиповатых кустов по колкой мшистой подстилке.
Остановились на дальнем склоне горбатого холма и  залезли  отдохнуть  в
терновую заросль: глубокую рытвину прикрывали оплетенные  вереском  иссохшие
узловатые ветви-стропила, кровлей служили весенние побеги и юная листва. Они
полежали в этом терновом чертоге.  Устали  так,  что  и  есть  не  хотелось,
выглядывали из-под навеса и дожидались дня.
Но день не наступил: разлился мертвенно-бурый сумрак.  На  востоке  под
низкой  тучей  трепетало  багровое  марево  -  не  рассветное,  нет.   Из-за
бугристого всхолмья супились кручи Эфель-Дуата, стена ночного мрака,  а  над
ней черные зазубренные гребни и  угловатые  вершины  в  багровой  подсветке.
Справа громоздился еще чернее высокий отрог, выдаваясь на запад.
- В какую нам сторону? - спросил Фродо. -  Там  что,  за  этим  кряжем,