напропалую: сквозь мох и плесень  повсюду  пробивались  ростки,  лиственницы
зазеленели, из травы светло выглядывали изумленные цветы, и вовсю  распевали
птицы. Итилия, запущенный сад Гондора, дивила и радовала своей красотой.
На юге и на западе тянулись теплые долины Андуина, закрытые  с  востока
хребтом Эфель-Дуата, однако удаленные от его тени, а с  севера  их  защищало
Привражье, и только с дальнего юга свободно  прилетали  и  резвились  теплые
ветерки. Вокруг  огромных,  давным-давно  посаженных,  а  нынче  неухоженных
деревьев весело разрастался молодняк: полонил землю душистый тамариск, росли
маслины и лавры, можжевельник и мирт, кустился чабрец,  извилистыми  ветвями
заслоняя проросшие  плиты,  шалфей  цвел  синими  цветками,  цвел  красными,
бледно-зелеными, были тут душица и свежая невзрачница  и  еще  много  разных
трав, о которых Сэм понятия не имел.  Провалы  и  каменистые  скаты  заросли
камнеломкой и заячьей капустой. Очнулись и  выглянули  туберозы  и  анемоны,
асфодель и другие лилейные цветы кивали полураскрытыми  бутонами,  и  густой
пышно-зеленой травой  поросли  пруды,  в  которых  задерживались  прохладные
горные струи на пути в Андуин.
Беглецы спустились вниз от дороги в зеленую гущу и с головой  окунулись
в запах духовитых трав  и  кустарников.  Горлум  кашлял  и  отплевывался,  а
хоббиты дышали полной грудью, и вдруг Сэм  засмеялся  -  от  радости,  а  не
оттого, что было смешно. Они  спускались  вдогонку  за  речными  струями,  и
быстрая речушка привела их в неглубокую лощину; там был обветшалый  каменный
водоем.  Резные  мшистые  его  края  заросли   шиповником,   кругом   рядами
выстроились  нежные  ирисы,  а  на  темной  зыбкой  поверхности   колыхались
кувшинки; свежая, чистая вода изливалась по желобу.
Они умылись, напились и стали  немедля  искать  укромное  местечко  для
отдыха: это все ж таки были вражеские владения. Недалеко отошли от дороги  и
сразу наткнулись на военные увечья - застарелые и свежие шрамы земли: может,
орки постарались, а может, еще какие Сауроновы лиходеи.  Смердела  незарытая
отхожая яма, валялись  древесные  стволы,  исчерканные  мордорскими  рунами,
меченные грубым и страшным знаком Ока.
Сэм разведал сток, обнюхал и потрогал незнакомые деревья, не говоря  уж
о кустиках и травах. За этим занятием он про близкий Мордор и думать  забыл,
но тот напомнил о себе сам: Сэм чуть не провалился в изгарную  яму,  в  кучу
обожженных,  изрубленных  костей  и  черепов.  Яма  уже  заросла   вереском,
шиповником, ломоносом, зелень затянула следы недавнего побоища. Сэм поспешил