ему это было простительно, он  и  знал-то  Фродо  всего  пять  дней,  -  что
добренького хозяина можно обвести вокруг пальца, и теперь обращенная к  нему
речь ошеломила и ужаснула его. Он ползал на брюхе и едва мог выговорить  два
слова: "Добренький хозяин".
Фродо немного подождал, давая ему успокоиться,  и  сказал  уже  не  так
сурово:
- Что ж, Горлум, - или, может быть, Смеагорл, - расскажи мне, какой это
другой путь, объясни, коли сможешь, чем  он  надежней  того,  который  лежит
передо мной. Поскорей только, я тороплюсь.
Но на Горлума жалко было смотреть: казалось, угрозы  Фродо  совсем  его
доконали. Какие там объяснения - он всхлипывал, скулил, снова и снова елозил
по земле и умолял их обоих  пожалеть  "бедненького  Смеагорла".  Наконец  он
немного поутих, и Фродо мало-помалу вытянул из него, что если идти от Эфель-
Дуата на запад, а потом свернуть к югу, то придешь  на  перекресток  посреди
густой рощи. Дорога направо ведет к Осгилиату и андуинским мостам, средняя -
дальше на юг.
- Дальше, дальше, дальше, -  повторял  Горлум.  -  Мы  по  этой  дороге
никогда не ходили, но говорят, если пройти  сто  лиг,  то  увидишь  Огромную
Воду, которая не знает покоя. Там много-много рыбы, большие птицы ее ловят и
едят - вкусненькие птицы, - только мы там, аххх, никогда не  бывали,  далеко
очень. А еще дальше есть, говорят, совсем другие страны, но там Желтая Морда
очень кусается, туч там почти никогда нет, а люди с черными  лицами  страшно
свирепые. Мы туда не хотим идти.
- Не хотим, не хотим, - подтвердил Фродо. - И не  пойдем,  но  тебя  не
туда занесло. Что третья дорога?
- Да-да, есть и третья дорога, - сказал Горлум, -  дорога  налево.  Она
сразу идет в гору, петляет, заводит высоко-высоко  в  серую  тень.  А  потом
огибает черную скалу - и видишь, вдруг видишь  прямо  над  собой,  и  хочешь
скорее куда-нибудь спрятаться.
- Что видишь-то? Что прямо над собой?
- Старую крепость, очень старую, а теперь очень  страшную.  Было  много
сказок с юга, когда Смеагорл был маленький, давным-давно. Да-да, по  вечерам
сидели на берегу Великой Реки под ивами и рассказывали, рассказывали сказки,
и Река тогда еще была совсем другая, горлум, горлум.
Он захныкал и забормотал. Хоббиты терпеливо ждали.