на цыпочках и вернулся с большим булыжником. Снова встав на колени, он разом
сорвал тряпицу с круглого предмета, закутал в нее булыжник  и  подсунул  его
поближе к руке Гэндальфа.
И наконец посмотрел на  гладкий  хрустальный  шар,  черный  и  тусклый,
лежавший возле его колен. Пин поднял его, торопливо обернул  полой  плаща  и
хотел было вернуться к своему ложу, но тут Гэндальф  зашевелился  во  сне  и
что-то пробормотал на чужом языке;  рука  его  вытянулась,  ощупала  круглый
сверток, он вздохнул и опять затих.
"Болван ты стоеросовый, - неслышно увещевал себя Пин. - Вляпаешься - не
выберешься! Сейчас же положи обратно!" Но колени его тряслись,  он  не  смел
подойти к магу и обменять свертки. "Не выйдет, я его разбужу, - мелькнуло  у
него в голове, - надо сперва успокоиться. Так что уж ладно,  посмотрю  хоть,
чтобы не зря. Только не здесь!" Он прокрался к зеленому  холмику  неподалеку
от своего травяного ложа. Луна вдруг выглянула из-за края лощины.
Пин сел, сдвинул колени, пристроил на них шар и низко склонился к  нему
- точь-в-точь голодный мальчишка, стащивший миску с едой,  -  наконец  отвел
плащ и посмотрел. Тишина сомкнулась и зазвенела у него в ушах.  Сначала  шар
был темный,  янтарно-черный,  сверкающий  в  лунных  лучах,  потом  медленно
засветился изнутри, впиваясь в его глаза,  неотвратимо  притягивая  их.  Шар
вспыхнул и закрутился, нет, это в нем закрутился огненно-багровый вихрь -  и
вдруг погас. Хоббит ахнул, застонал и  попробовал  оторваться  от  шара,  но
только скрючился, сжимая его обеими руками. Он приникал к нему все  ближе  и
ближе, потом оцепенел, губы его беззвучно шевелились. С  придушенным  криком
он опрокинулся навзничь.
Крик был ужасающий. Часовые спрыгнули в лощину. Весь  лагерь  мгновенно
пробудился.
- Ах ты, воришка несчастный! - сказал Гэндальф, поспешно набросив  плащ
на хрустальный шар. - Ну, Пин, вот уж не было  печали!  -  Он  опустился  на
колени подле простертого, застывшего хоббита, чьи раскрытые глаза неподвижно
глядели в небо. - Что же он успел натворить и чего нам теперь ждать?
Лицо мага резко осунулось.
Он взял Пина за руку и прислушался к его дыханию, потом возложил ладони
ему на лоб. Дрожь пробежала по телу  хоббита,  и  веки  его  сомкнулись.  Он
вскрикнул, сел и уставился на склоненные к нему в лунном свете бледные лица.
- Не  для  тебя  эта  игрушка,  Саруман!  -  пронзительно  и  монотонно