уплывали с ветром, открывая долину.
- Ну что ж, давайте и правда немного передохнем! - сказал Арагорн. -
Устроимся на развалинах и поболтаем, как выражается строгий Гэндальф, пока
его нет. Устал я, однако, на удивление, давно такого не припомню. - Он
запахнул плащ, так что панциря стало не видно, откинулся, вытянул свои
длинные ноги и выпустил изо рта струю голубого дыма.
- Глазам не верю, - развел руками Пин. - Явился не запылился
Бродяжник-Следопыт!
- А он никуда и не девался, - сказал Арагорн. - Я и Бродяжник, и
Дунадан, гондорский воин, и северный Следопыт.
До поры до времени курили в молчании; их озаряли косые солнечные лучи
из-за перистых облаков на западе. Леголас лежал неподвижно, широко раскрыв
глаза, глядя на солнце и светлое небо, что-то тихо напевая себе под нос.
Вдруг он сел, окинул взглядом друзей и сказал:
- Ладно, полежали! Время тянется хоть и медленно, но верно, туманы
рассеялись, небо ясное; одни вы, диковинный люд, кутаетесь в дымы.
Рассказ-то обещанный где?
- Ну, мой рассказ начинается с того, что я очнулся в темноте среди
орков, связанный по рукам и ногам, - сказал Пин. - Погодите-ка, сегодня
какое?
- По хоббитскому счислению пятое марта, [Согласно хоббитскому
календарю, во всех месяцах по тридцать дней (Прим. авт.)] - отозвался
Арагорн.
Пин посчитал на пальцах.
- Всего-то девять дней прошло! - сказал он. - А кажется, мы уж год как
расстались. Трудно порядком припомнить дурной сон, целых три дня,
переполненных жутью. Ежели что забуду, Мерри меня поправит, только я
все-таки без подробностей: не хватало еще припоминать вонь, гнусь, бичи и
всякое такое.
И он рассказал про последний бой Боромира и про бегство от Привражья до
Леса. Слушатели кивали, когда рассказ совпадал с их догадками и домыслами.
- Кое-какие свои сокровища вы обронили в дороге, - сказал Арагорн. -
Однако же радуйтесь - не потеряли! - Он отстегнул ремень под плащом и снял с
него два кинжала в ножнах.
- Батюшки! - воскликнул Мерри. - Вот уж чего не чаял снова увидеть!
