из Эдораса и окрестных селений.
-  Я  отправляюсь  в  поход,  может  статься, последний на моем веку, -
сказал  Теоден.  -  Мой  сын  Теодред погиб, и нет прямых наследников трона.
Наследует  мне  сестрин сын Эомер. Если и он не вернется, сами изберите себе
государя.  Однако же надо назначить правителя Эдораса на время войны. Кто из
вас останется моим наместником?
Ни один не отозвался.
- Что ж, никого не назовете? Кому доверяет мой народ?
- Дому Эорла, - ответствовал за всех Гайма.
- Но Эомера я оставить не могу, да он и не останется, - сказал  конунг.
- А он - последний в нашем роду.
- Я не называл Эомера, - возразил Гайма - И он в роду не  последний.  У
него есть сестра - Эовин, дочь  Эомунда.  Она  чиста  сердцем  и  не  ведает
страха. Любезная Эорлингам, пусть примет  она  бразды  правления  -  она  их
удержит.
- Да будет так, - скрепил Теоден. - Глашатаи, оповестите народ  о  моей
наместнице!
И конунг опустился на скамью у дверей и вручил коленопреклоненной Эовин
меч и драгоценный доспех.
- Прощай, сестрина дочь! - молвил он. - В трудный  час  расстаемся  мы,
но, может, еще и свидимся в золотом чертоге. Если же нет, если нас разобьют,
уцелевшие  ратники  стекутся  в  теснину  Дунхерга:   там   вы   еще   долго
продержитесь.
- Напрасны эти слова, - сказала она. - Но  до  вашего  возвращенья  мне
день покажется с год.
И, говоря так, взглянула на Арагорна, стоявшего рядом.
- Конунг вернется, - сказал тот. - Не тревожься!  Не  на  западе  -  на
востоке ждет нас роковая битва!
Теоден и Гэндальф  возглавляли  молчаливое  шествие,  растянувшееся  по
длинной извилистой лестнице. Возле крепостных  ворот  Арагорн  обернулся.  С
возвышенного крыльца, от дверей золотого чертога смотрела  им  вслед  Эовин,
опершись на меч обеими руками. Ее шлем и броня блистали в солнечных лучах.
Гимли шел рядом с Леголасом, держа секиру на плече.
- Ну, наконец-то раскачались! - сказал он. - Ох и народ эти люди  -  за
все про все у них  разговор.  А  у  меня  уж  руки  чешутся,  охота  секирой