Двиморнеде коварные тенета.
Гимли шагнул вперед, но рука Гэндальфа легла ему на плечо, и он замер.

О Двиморнед, Кветлориэн,
Где смертных дней не  властен  тлен!
Укрыт вдали от смертных глаз,
Тот край сияет, как алмаз.
"Галадриэль! Галадриэль!" -
Поет  немолчная  свирель,
И  подпевает  ей вода,
И блещет белая звезда.
Кветлориэн, о Двиморнед,
Прозрачный  мир,  где тлена нет!

Так пропел Гэндальф, и вмиг его облик волшебно  изменился.  Он  сбросил
хламиду, выпрямился, сжимая посох в руке, и произнес сурово и звучно:
- Мудрые не кичатся невежеством, о Грима, сын Галмода. Но  без  остатка
сгнило твое нутро. Замкни же смрадные уста! Я не затем  вышел  из  огненного
горнила смерти, чтоб препираться с презренным холуем!
Он воздел  посох,  и  грянул  гром.  Солнечные  окна  задернуло  черным
пологом, чертог объяла густая тьма. Огонь исчез в груде тускнеющих  угольев.
Виден был один лишь Гэндальф - высокая белая фигура у мрачного очага.
В темноте послышалось яростное шипение Гнилоуста:
- Я же говорил, государь, надо было  отнять  у  него  посох!  Болван  и
предатель Гайма погубил нас!
Проблистала ветвистая молния;  казалось,  свод  раскололся.  Потом  все
смолкло. Гнилоуст простерся ничком.
- Выслушай же меня, Теоден, сын Тенгела! - молвил Гэндальф. - Ты  искал
помощи в годину бедствий? - Он указал посохом на высокое окно: в разрыве туч
открылась глубокая небесная лазурь. - Еще не всевластен мрак  в  Средиземье.
Мужайся, повелитель Мустангрима! - вот тебе самая верная подмога. Отчаянье к
советам глухо; отринь его, и я готов быть твоим советчиком, но лишь с  глазу
на глаз. А прежде выйди  на  свое  крыльцо,  погляди  вокруг.  Засиделся  ты
взаперти, внимая кривдам и кривотолкам.
Еще медленней  прежнего  поднялся  с  трона  Теоден.  В  чертоге  стало