рытвинами. Зеленело холмистое угорье, и прилив степной зелени устремлялся  в
глубь могучей гряды - клиньями еще объятых темнотой долин. Взорам  открылась
самая просторная и протяженная из них. Она достигала горного узла со снежной
вершиной, а широкое устье разлога стерегла отдельная гора за светлым  речным
витком. Еще неблизкое ее взлобье золотилось в утренних лучах.
- Ну, Леголас! - сказал Гэндальф. - Поведай нам, что ты видишь!
Леголас заслонил глаза от рассиявшегося солнца.
- Я вижу, со снеговых высей, блистая, бежит поток, исчезает в разлоге и
возникает из мглы у подошвы зеленой горы, близ восточной окраины дола.  Гора
обнесена мощной стеной, остроконечной оградой и крепостным  валом.  Уступами
вздымаются крыши домов; венчает крепость круглая зеленая терраса  с  высоким
дворцом. Кажется, он крыт золотом - так и сияет. И дверные столбы золотые. У
дверей стража в сверкающих панцирях; во всей крепости  никакого  движения  -
видно, еще спят.
- Крепость называется Эдорас, - сказал Гэндальф, - а златоверхий дворец
- Медусельд. Это столица  Теодена,  сына  Тенгела,  властителя  Мустангрима.
Хорошо, что мы подоспели к рассвету. Вот она, наша дорога. А  ехать  надо  с
оглядкой - время военное, и коневоды-ристанийцы не спят и не  дремлют,  мало
ли что издали кажется. Не прикасаться к оружию и держать языки на привязи  -
это я всем говорю, да и себе напоминаю. Надо, чтобы нас добром пропустили  к
Теодену.
Стояло хрустальное утро, и птицы распевали вовсю, когда они подъехали к
реке. Она шумно изливалась в низину, широким извивом  пересекая  их  путь  и
унося свои струи  на  восток,  к  камышовым  заводям  Онтавы.  Сырые  пышные
луговины и травянистые берега заросли ивняком,  и  уже  набухали,  по-южному
рано, густо-красные почки. Мелкий широкий брод был весь  истоптан  копытами.
Путники переправились и выехали  на  большую  колеистую  дорогу,  ведущую  к
крепости мимо высоких курганов у подошвы горы. Их зеленые склоны с  западной
стороны подернуло точно снегом звездчатыми цветочками.
-  Смотрите,  -  сказал  Гэндальф,  -  как  ярко они белеют! Называются
поминальники,  по-здешнему  симбельмейны,  кладбищенские цветы, и цветут они
круглый год. Да-да, это все могильники предков Теодена.
- Семь курганов слева, девять - справа, - подсчитал  Арагорн.  -  Много
утекло жизней с тех пор, как был воздвигнут золотой чертог.
- У нас в Лихолесье за это  время  пять  сотен  раз  осыпались  красные