приблизился легкой рысью, стал, склонил горделивую шею и положил голову на
плечо старика. Гэндальф ласково потрепал его по холке.
- Далек был путь от Раздола, друг мой, - сказал он, - но ты не
промедлил и примчался в самую пору Теперь поскачем вместе и уж более не
разлучимся до конца дней! Мы спешим в Медусельд, в тронный чертог вашего
господина, - обратился Гэндальф к двум другим коням, стоявшим поодаль как бы
в ожидании. Они понятливо склонили головы. - Время наше на исходе.
Позвольте, друзья мои, мы поедем верхом, и просим вас бежать со всею
резвостью. Седок Хазуфела - Арагорн, Арода - Леголас. Гимли я посажу перед
собою: надеюсь, Светозару будет не в тягость двойная ноша. Тронемся в путь
немедля, только напьемся воды у Онтавы.
- Теперь хоть я понимаю, что случилось ночью, - сказал Леголас, взлетев
на коня. - Сначала их, может быть, и спугнули, а потом они с радостным
ржанием понеслись навстречу своему вожаку Светозару. Ты знал, что он
неподалеку, Гэндальф?
- Знал, - ответил маг. - Я устремил к нему мысль и призывал его
поспешить, ибо вчера еще он был далеко на юге. А нынче помчится обратно -
серебряной стрелой!
Гэндальф склонился к уху Светозара, и тот прянул с места, оглянувшись
на собратьев, круто свернул к Онтаве, мигом отыскал покатый береговой спуск
и брод, пересек реку и поскакал на юг по безлесной плоской равнине,
колыхавшей от края до края серые травяные волны. Ни дорог, ни тропинок не
было и в помине, но Светозар несся, точно летел над землей.
- Скачет напрямик на Эдорас, к подножиям Белых гор, - объяснил
Гэндальф. - Так, конечно, быстрее. Есть туда и наезженная дорога, она
осталась за рекой, в Остемнете, и сильно забирает на север, а здесь
бездорожье, но Светозар каждую кочку знает.
Тянулись дневные часы, а они все ехали приречьем, заболоченными лугами.
Высокая трава порой схлестывала колени всадников, и кони их словно плыли в
серо-зеленом море. Ехали, минуя глубокие промоины и коварные топи среди
зарослей осоки; Светозар скакал как посуху, и оба других коня поспешали за
ним след в след.
Солнце медленно клонилось к западу; далеко-далеко, за бескрайней
равниной, трава во всю ширь занялась багрянцем, и, надвинувшись, озарились
багровым отсветом склоны гор. А снизу подымалось и кровянило солнечный диск