Жители Болотища подружились с Брендизайками, и власть Управителя
Хоромин (так именовался глава семейства) признавали все до одного хуторяне
от Заводей до Камышовника. Однако в доброй старой Хоббитании жители Заячьих
Холмов слыли чудаками, если не чужаками. Хотя, если рассудить здраво, они
мало в чем отличались от хоббитов из четырех уделов. Разве что в одном:
любили плавать на лодках, а некоторые даже и без лодок.
С востока никакого заслона поначалу не было, но потом Брендизайки
поставили высокую изгородь и назвали ее Отпорной Городьбою. Она была
поставлена давным-давно и с тех пор ушла ввысь и разрослась вширь: ее
подправляли из года в год. Лукою выгибалась она от Брендидуимского моста до
самого устья Ветлянки - миль двадцать с лишком. Защищать-то защищала, но, к
сожалению, не очень. Лес так и норовил подобраться к Городьбе, и в Забрендии
запирали на ночь входные двери, чему в Хоббитании даже верить не хотели.
Паром тихо подплывал к чужому берегу. Переправа была в новинку только
Сэму, и ему казалось, что речные струи отделяют его от былой жизни,
оставшейся в тумане: впереди зияла черная неизвестность. Он почесал в
затылке и подумал: "Вот ведь неймется-то! Жили бы да жили!"
Хоббиты спрыгнули с парома. Мерри зачаливал, а Пин уже вел пони по
дорожке. Сэм в последний раз оглянулся на Хоббитанию и сиплым шепотом
вымолвил:
- Глянь-ка, сударь? Кажется мне, что ли?
На дальней пристани, в тусклом свете фонарей, кто-то появился - кто-то
или что-то, черный живой мешок, колыхавшийся у причала. Сперва он ползал и
словно бы обнюхивал пристань, а потом попятился и скрылся в тумане за
фонарями.
- Это что еще за новости в Хоббитании? - вытаращил глаза Мерри.
- Это за нами по пятам, - сказал Фродо. - И больше пока не спрашивай.
Скорее! - Они взбежали по дорожке наверх, оглянулись на туманный берег и
ничего не увидели.
- Спасибо, хоть лодок больше нет на западном берегу! - сказал Фродо. -
А верхом можно переправиться?
- До Брендидуимского моста миль двадцать - разве что вплавь, - сказал
Мерри. - Только я в жизни не слыхал, чтобы здесь на лошадях переплывали
реку. А кто верхом-то?
- Потом скажу. Когда дверь запрем.
