к парому.
- Торопились, так лучше бы дорогой, - заметил хозяин. - Хотя не в этом
дело. Вы, господин Перегрин, ладно уж, гуляйте у меня туда-сюда невозбранно.
И вы тоже, господин Торбинс... Хотя насчет грибов-то вы как? Все так же? -
Он загоготал. - Да, вот видите, помню, помню мальчонку Фродо Торбинса. Ох и
разбойник же был! Фамилию-то вашу я, правда, забыл - да мне напомнили.
Сегодняшний, он, думаете, о чем выспрашивал?
Они ждали, сдерживая нетерпение.
- Да-а, - неторопливо и с удовольствием сказал Бирюк, - подъехал на
вороном к воротам - незаперты были - и в двери суется. Черный, весь в
черном, лица не видать, словно боится, что узнаю. Я думаю:
"Ишь ты какой! Чего приперся-то к нам в Хоббитанию?" Граница рядом,
разные шастают; таких, правда, отродясь не видывал. Выхожу к нему. "Ну, -
говорю, - здрасьте, в чем дело? Это вы не туда заехали, давайте-ка обратно
на дорогу".
Что-то он мне не понравился; тоже и Хват - выбежал, понюхал, хвост
поджал и скулит. А тот, черный, сидит не шелохнется. "Я издалека, - говорит,
глухо, будто без голоса, и кажет на запад, через мою, стало быть, землю. -
Торбинс здесь?" А сам шипит, сопит и клонится на меня. Клонится, а лица-то
нет - дырка под башлыком, и все, меня аж дрожь пробрала. Ну, дрожь дрожью, а
чего он лезет куда не просят?
"Давай-давай отсюда! - говорю. - Какие тебе здесь Торбинсы! Не туда
заехал. Торбинсы, они в Норгорде живут, заворачивай обратно, только не по
моей земле, - говорю, - а дорогой".
"Торбинса там нет, - шепчет, а шепот у него с присвистом. - Торбинс
сюда поехал. Он здесь, близко. Скажешь, когда он появится, - золота
привезу".
"Вези, вези, - говорю, - только не мне. Убирайся-ка подобру-поздорову,
а то, смотри, собак спущу".
Он зашипел, вроде как в насмешку, и на меня конем. Я еле успел
отскочить, а он дал шпоры, выбрался на дорогу, и поминай как звали... Ну а
вам-то куда надо?
Фродо глядел в огонь и думал: как же теперь до парома-то?
- Не знаю, что вам и сказать, - замялся он.
- Не знаешь - послушай, чего тебе скажут, - посоветовал Бирюк. - Эх,
