Пусть ветер воет, ливень льет,
Я все равно пойду вперед,
А чтоб укрыться от невзгод,
Во флягу загляну.
- А ну! Во флягу загляну! - чуть громче пропели они - и осеклись.
Фродо вскочил на ноги. С ветром донесся протяжный вой, цепенящий,
злобный и унылый. Он перекатывался из дола в дол, наливаясь холодною хищной
яростью, и, как тупой бурав, сверлил уши. Они слушали, словно бы оледенев; а
вою, не успел он прерваться, ответило дальнее завывание, такое же яростное и
жуткое. Потом настала мертвая тишина.
- Странный какой крик, правда? - сказал Пин деланно бодрым, но слегка
дрожащим голосом. - Птица, наверно. Правда, не слышал я у нас в Хоббитании
таких птиц.
- Не зверь и не птица, - возразил Фродо. - Один позвал, другой ответил
- и даже слова были в этом кличе, только жуткие и непонятные. На чужом
языке.
Обсуждать не стали. На уме у всех были Черные Всадники, а про них лучше
помалкивать, это они уже поняли. Идти - опасно, прятаться - еще опаснее, но
куда же денешься, если надо как-то пробраться к парому - да поскорее, чтобы
засветло. Они вскинули мешки на плечи и припустились вперед торопливой
трусцой.
Вскоре лес кончился; дальше раскинулись луга. Видно, они и правда
слишком забрали к югу: за равниной, далеко влево, смутно виднелась Косая
Гора по ту сторону Брендидуима. Крадучись выбрались они из-под деревьев и
побежали лугом.
Поначалу без лесного прикрытия было страшновато. Далеко позади
возвышалось лесистое всхолмье, где они завтракали. Фродо оглядывался, не
виден ли там - крохотной черною точкой - недвижный Всадник. Всадника не
было. Солнце прожгло облака и опускалось за дальние холмы, яркими закатными
вспышками озаряя равнину. Страх отпустил, но тоскливая неуверенность росла.
Однако земля была уже не дикая: покосы, пажити. Потом потянулись изгороди с
воротами, возделанные поля, оросительные протоки. Все было знакомо, надежно
и мирно: обыкновенная Хоббитания. Путники, что ни шаг, успокаивались. Да и
река была уже близко, а Черные Всадники остались где-то позади - лесными
