пропотели  хоть  отжимай,  еле  передвигали ноги,  а расцарапаны  были,  как
разрисованы,  и вдобавок потеряли направление. На равнине речка  прибралась,
сровняла с землей высокие берега и сделалась широкой  и мелкой, сворачивая к
Болотищу и большой реке.
- Здравствуйте, так это  же Плавенка! - запоздало удивился Пин.  - Если
мы  все-таки  пойдем, как  надумали, то  надо  сейчас же  перейти  и  сильно
податься вправо.
Перешли  по  мелководью  и,  спотыкаясь,  затрусили  по  распахнувшейся
равнине,  огибая камыши.  Потом  их снова  окружили деревья: высокий  дубняк
вперемешку с вязами и  ясенем. Ровно стало идти, под ноги хоть и не  смотри,
но  уж очень смыкались деревья, впереди ничего  не разберешь. Ветер  взметал
палую листву, нависшее  черное небо брызнуло дождем.  Потом  ветер улегся, и
обрушился ливень.  Они торопились что было мочи, прыгали  с кочки на  кочку,
увязали в грудах прошлогодней листвы, а дождь  никак не унимался. Шли молча,
то и дело озираясь и поглядывая по сторонам.
Примерно через полчаса Пин сказал:
-  Мы,  пожалуй, слишком вправо  забрали, к югу:  давно бы  должны были
выйти в поле. Знаю я этот лес, он в ширину не больше мили, а мы  чего-то все
идем и идем.
-  Нет уж,  больше не будем  петлять,  -  сказал Фродо, - а  то  совсем
заплутаемся. Идем - и ладно. Боюсь я выходить на открытое место.
Минуло еще полчаса.  Сквозь  рваные  тучи  проглянуло  солнце, и  дождь
поутих. Было за  полдень, а голод не  тетка. Они  устроились под развесистым
вязом, пожелтевшая листва его еще не осыпалась, и у корней было совсем сухо.
Эльфы  наполнили  их  фляги  давешним  бледно-золотистым  напитком,  свежим,
чистым, медвяным. Вскоре они уже смеялись над  моросившим дождем, а заодно и
над Черными Всадниками. Идти-то оставалось всего ничего.
Фродо  привалился спиной  к стволу и закрыл глаза. Сэм  с  Пином,  сидя
возле, вполголоса завели:

А ну - развею тишину,
Спою, как пели в старину,
Пусть ветер воет на луну
И меркнет небосвод.