чьему-то велению,  не  понимая,  что делает, нашарил его в  кармане.  Стояла
страшная тишина;  но вдруг раздалась звонкая песня  и  зазвучал легкий смех.
Чистые голоса,  словно  веселые колокольчики, всколыхнули  прохладный ночной
воздух. Черная  тень  поднялась,  попятилась и,  слившись  с  тенью  лошади,
утонула в сумраке по ту сторону тропки. Фродо перевел дыхание.
- Эльфы! - воскликнул Сэм, хрипло, как спросонья. - Эльфы, сударь! - Он
бы так и кинулся на голоса, но Фродо с Пином удержали его.
- Да, эльфы, - сказал  Фродо. - Это ведь Лесной Угол -  они здесь почти
каждый год проходят  весной и осенью. Вот уж кстати! Вы же ничего не видели,
а Черный  Всадник спешился и пополз  прямо к  нам; и дополз бы, если б не их
песня. Она его спугнула.
- Ну а к эльфам-то - идем или не идем? - заторопил Сэм. Про всадника он
уже и думать забыл.
- Слышишь  ведь,  они сами к нам  идут, - сказал  Фродо.  - Надо только
подождать.
Пение  приближалось. Один ясный  голос пел звонче всех остальных. Слова
были  дивные,  древние, один  Фродо  понимал  их,  да  и  то  с  трудом.  Но
вслушиваться было и не надо: напев подсказывал слова. Фродо разобрал их так:

Зарница всенощной зари
За дальними морями,
Надеждой вечною гори
Над нашими горами!

О Элберет! Гилтониэль!
Надежды свет далекий!
От наших сумрачных земель
Поклон тебе глубокий!

Ты злую мглу превозмогла
На черном небосклоне
И звезды ясные зажгла
В своей ночной короне.

Гилтониэль! О Элберет!